Она произнесла слово «балласт» так, как говорят о ненужном куске кода. Без злости, без презрения. Просто констатация факта. Хавьер смотрел на неё, и что-то ледяное сжалось у него в солнечном сплетении. Этот холод не имел ничего общего с температурой в криоблоке. Он видел не женщину, спасшую брата. Он видел ликвидатора, который проводит инвентаризацию на захваченном объекте.
Лена активировала аварийный маяк. Через полчаса над комплексом завис медицинский VTOL-транспортник. — Я активировала протокол эвакуации для ценного актива. Они думают, что забирают своего, — коротко бросила она Хавьеру. Гул двигателей был монотонным и убаюкивающим. Хавьер сидел на холодном металлическом полу, прислонившись спиной к переборке. За иллюминатором проплывало бесконечное, серое небо. Они покинули бетонную гробницу, но ощущение замкнутого пространства не исчезло. Оно просто расширилось до размеров этого стерильного грузового отсека.
Криокапсула Михаила, закреплённая у стены, тихо шипела. Это был звук жизни, поддерживаемой машиной. Или звук отложенной смерти. Хавьер уже не был уверен.
Он неумело пытался перевязать рану. Медицинский пакет содержал бинты, антисептик и автоматический инъектор с обезболивающим. Хавьер отшвырнул инъектор в дальний угол отсека с такой силой, будто пытался вырвать из рук врага взведённую гранату. Он предпочёл бы потерять сознание от боли, чем снова почувствовать этот холодный укус иглы.
Лена его не замечала. Она сидела перед полевым терминалом, подключённым к капсуле брата. Её пальцы летали над сенсорной клавиатурой, на лице застыла маска абсолютной концентрации. Она не спасала человека. Она работала с системой.
Хавьер оставил свою рану в покое и посмотрел на Люсию.
Она спала на медицинских носилках, укрытая серебристым термоодеялом. Впервые за долгие недели её лицо было абсолютно расслабленным. Никаких подёргиваний век, никакого бессвязного бормотания. Просто тишина.
Полная, оглушающая тишина.
Он оставил за спиной гору трупов ради этой тишины. Он убивал, калечил, помогал одному монстру, чтобы победить другого. И вот она, его победа. Тихая, как морг. Он должен был чувствовать облегчение. Радость. Триумф. Но вместо этого внутри разрасталась пустота. Огромная, гулкая дыра на месте той цели, что вела его вперёд. Теперь он не знал, что делать с этой тишиной. Она давила сильнее, чем рёв шторма.
Тишину разорвал резкий, пронзительный визг сирены.
Хавьер дёрнулся, инстинктивно потянувшись к пистолету. На криокапсуле Михаила бешено замигал красный индикатор. Весь отсек залило тревожным алым светом.
Лена не вздрогнула. Она просто подалась вперёд, и скорость её пальцев на клавиатуре удвоилась.
— Что за херня?! — Хавьер попытался подняться, но острая боль в боку заставила его рухнуть обратно.
— Каскадный сбой в контуре охлаждения, — бросила она, не отрывая взгляда от экрана. Голос — холодный и ровный, как у автоответчика. — Последствие твоей стрельбы. Ты зацепил силовой кабель, и теперь мы имеем отложенный результат. Система нестабильна.
— Что делать? — в его голосе прорвалось отчаяние.
Лена на секунду замерла. Затем медленно повернула к нему голову. В её глазах не было ни страха, ни паники. Только ледяное раздражение.
— Молчать. Не мешать.
Это был приказ оператора тупому юзеру. Хавьер замолчал, чувствуя себя беспомощным статистом. Он был нужен как таран, как кулак. Теперь, когда его функция была выполнена, он стал помехой.
Он смотрел, как она работает. Это был танец абсолютной эффективности. Она не спасала брата. Она спасала ценный, незаменимый компонент. Она вводила длинные строки команд, обходя повреждённые секторы, перенаправляя потоки энергии.
Прошла минута, показавшаяся вечностью. Затем визг сирены оборвался. Красный свет сменился ровным, белым. Капсула снова тихо зашипела.
Лена откинулась на спинку кресла и медленно выдохнула. Первый признак того, что она живой человек.
— Стабилизировала, — сказала она, снова глядя на монитор. — Но это временное решение. Нам нужна полноценная лаборатория. Немедленно.
Она не смотрела на него, но Хавьер понял. Это не было вопросом. Это был ультиматум. Любой его протест, любое сомнение теперь разбивались об этот простой факт: без неё её брат — а значит, и вся их миссия — был обречён.
Напряжение спало, но воздух в отсеке остался плотным. Хавьер, превозмогая боль, подсел ближе к Лене. Ему нужно было услышать что-то, что могло бы заполнить гулкую дыру внутри.
— Куда мы летим? — спросил он.
Лена несколько секунд смотрела на ровные зелёные линии на мониторе.
— Туда, где я смогу закончить начатое, — наконец ответила она. — Заброшенная геотермальная станция в Исландии. Принадлежала дочернему предприятию Консорциума. Лет десять назад проект заморозили. Но инфраструктура осталась. Автономное питание. И главное — она полностью вне всех сетей. Мёртвая зона.
Она говорила о станции как об идеальном убежище. Хавьеру же это место представилось ледяной тюрьмой на краю света.
Он заставил себя посмотреть на Люсию. На её мирно спящее лицо.
— И ты… — он прочистил горло. — Ты сможешь ей помочь? Там?