Он молча наблюдал, как она опустилась перед ним на колени. Её движения были точными, экономными, как у сапёра. Она промыла рану. Он стиснул зубы, когда перекись зашипела на открытом мясе, но не издал ни звука. Затем она начала туго перевязывать предплечье. Её пальцы были холодными, но на удивление уверенными.
Она работала молча. Хавьер смотрел на её склонённую голову, на тёмные волосы, выбившиеся из хвоста. Он ожидал упрёков, насмешек, чего угодно. Но она молчала. И эта тишина была тяжёлой, наполненной его постыдной слабостью.
— Я тоже боюсь, Хавьер, — вдруг сказала она, не поднимая глаз. Её голос был тихим, лишённым привычного металла.
Он напрягся, ожидая подвоха.
— Но не игл, — продолжила она, затягивая узел. — А того, что я не смогу спасти брата. Что всё это… ну, зря. Что мы умрём в этой дыре, и единственным результатом будет то, что Консорциум получит ещё два тела для своих экспериментов.
Она подняла на него глаза. В них не было манипуляции, только бездонная усталость и та же глухая, отчаянная решимость, что жила и в нём самом. Она использовала свою настоящую боль, но использовала её как инструмент, как мост между ними. И это сработало.
В этот момент, сидя на холодном полу залитой кровью лаборатории, он впервые увидел в ней не просто холодного стратега. Увидел человека. Такого же загнанного в угол зверя, как и он сам.
Лена закончила перевязку.
— Готово, — сказала она и поднялась. — Кровотечение остановлено. Временно.
Хавьер кивнул, пробуя пошевелить пальцами. Боль была тупой, но терпимой. Он посмотрел на Люсию. Она всё так же лежала в углу, свернувшись калачиком, и казалась такой хрупкой, почти прозрачной.
Может быть, Лена была права. Может, у них был шанс.
Эта мысль, слабая и неуверенная, была первой искоркой надежды за последние несколько часов.
В этот момент Люсия открыла глаза.
Но это были не её глаза.
В них не было страха, боли или растерянности. Они были пусты. Абсолютно пусты и сфокусированы на точке в пространстве где-то за спиной Хавьера. Она села. Её движения были плавными, но какими-то чужими, механическими.
И она заговорила.
Голос, раздавшийся в стерильной тишине, ударил по нервам. Это был её голос, но в то же время не её. Плоский, безэмоциональный, как у синтезатора речи, с едва уловимым фоновым шипением.
— Ошибка в расчётах, — произнёс этот голос. — Сектор «Дельта» — приманка. Истинный узел сервера находится в суб-уровне семь. Криогенный блок. Рядом с объектом «Пациент 4Б».
Хавьер застыл. Воздух снова вышел из лёгких.
Лена, стоявшая у аптечки, резко обернулась. Её лицо было белее стен лаборатории. Она бросила взгляд на свой планшет, который всё ещё лежал на полу. Экран светился. График нейронной активности Люсии, который до этого метался в хаосе, теперь горел ровным, неестественно стабильным плато.
Они не просто выжили.
Их ловушка только что стала их взломщиком. Их ключ к спасению превратился в нечто иное.
И это пугало Лену гораздо больше, чем любой газ или отряд охраны. Она смотрела на Люсию с холодным, почти научным ужасом. С ужасом аналитика, чья безупречная модель мира только что разлетелась на куски. Переменная, которую она считала пассивной, только что обрела собственную волю. Это ломало весь план.
Сначала — холод. Секундная пустота в мыслях, словно от удара под дых. А следом — жар. Не страх, а нечто иное, хищное. Лена Орлова смотрела на Люсию, лежащую на полу лаборатории, и видела не жертву, а чудо. Чудовищное, непредсказуемое, но чудо.
Её пальцы, тонкие и бледные, уже двигались над сенсорной поверхностью планшета. Короткие, точные касания, как у хирурга, наносящего разметку перед разрезом. Она не думала, она действовала. Инстинкты аналитика, отточенные годами в холодных залах СВР, взяли верх.
На экране разворачивалась картина, способная шокировать любого нейрофизиолога. Архитектура «Пастыря» перестала быть статичной матрицей — она ожила, запульсировала, создавая симбиотическую обратную связь. Протокол не просто вещал команды, он теперь мог слушать.
— Что ты делаешь?
Голос Хавьера — низкий, ровный гул, в котором почти не осталось ничего человеческого. Он стоял над ней, его тень падала на планшет. От его массивной фигуры исходила волна сдержанной, готовой взорваться ярости.
— Оставь её, — голос Хавьера стал ниже. Это был не приказ. Предупреждение.
Лена не подняла головы. Её глаза были прикованы к потокам данных.
— Я анализирую. — Голос был ровным, почти безжизненным. — Она только что дала нам ключ. Не к серверу, Хавьер. Ко всему этому проклятому месту.
— Она не ключ! — рявкнул он, и эхо ударилось о кафельные стены. — Она моя сестра! Ты, блять, видела, что с ней было?
Вот только тогда Лена оторвала взгляд от экрана. Её глаза, обычно спокойные и чуть усталые, сейчас горели холодным, почти фанатичным огнём.
— Именно поэтому мы должны это использовать, — отчеканила она. — Хавьер, это наш единственный шанс выйти отсюда живыми. И твой единственный шанс