Она была одета в безупречно скроенный серый брючный костюм. На её лице не было ни тени беспокойства, лишь лёгкая тень снисхождения. По бокам от неё замерли двое. Не люди — монолиты из чёрного композита и стали. В их руках было оружие, не похожее на стандартные винтовки. Мясники.
Хелен Рихтер перевела взгляд с измученного лица Люсии на бледное, но решительное лицо Лены. На её тонких губах появилась улыбка куратора музея, разглядывающего любопытный экспонат.
— Впечатляюще, — её голос был спокойным и мелодичным. — Вы использовали наш актив против нас. Очень… находчиво.
Она сделала шаг вперёд, выходя из лифта.
— Но урок окончен.
Бойцы за её спиной одновременно подняли оружие. Их движения были плавными, отточенными и абсолютно бесчеловечными. Хавьер понял. Их не просто перегнали из маленькой клетки в большую. Их загнали прямо в пасть волку.
Двери лифта разъехались беззвучно.
Хелен Рихтер стояла в центре кабины, словно на сцене. Её серый костюм был безупречен, ни единой складки. Спокойная, почти скучающая улыбка на губах.
По бокам от неё, словно две колонны из чёрного композита и стали, застыли бойцы. Их лица были скрыты глухими шлемами, в руках — импульсные винтовки, направленные не на Хавьера, а чуть в стороны, перекрывая все сектора. Они не целились. Они просто владели пространством.
— Впечатляюще, — голос Хелен был ровным, безэмоциональным, как запись синтезатора речи. Он резал плотный, пахнущий озоном воздух. — Но урок окончён.
Хавьер не думал. Он действовал.
Толчок.
Он швырнул Лену и Люсию, висящую на ней безвольной куклой, в дальний угол кабины. Падение на полированный пол, глухой стук тел. В тот же миг его «Вектор» уже был у плеча.
Первым заговорил металл.
Оглушительный грохот выстрелов в замкнутом пространстве был не звуком. Он был ударом. Физическим, осязаемым давлением, которое вдавило Хавьера в стену, заставило зажмуриться, ощутить, как вибрируют собственные кости.
Вспышки выстрелов превратили полированную сталь лифта в калейдоскоп кривых зеркал, на мгновение выхватывая из темноты искажённые, кричащие тени.
Боец слева двинулся первым. Не вперёд, а в сторону, уходя с линии огня с механической грацией. Хавьер послал короткую очередь ему в грудь. Синие искры осыпали композитную броню. Никакого эффекта. Эти бойцы были другого класса. Не охрана. Ликвидаторы.
Ответный выстрел — голубоватая вспышка, шипение. Острая, обжигающая боль пронзила бок. Словно к рёбрам приложили раскалённый прут. Он коротко охнул — не столько от боли, сколько от унизительной лёгкости, с которой его пробили. Рубашка под бронежилетом мгновенно пропиталась кровью.
Второй боец уже сокращал дистанцию. Хавьер упал на колено, пуская очередь в стену рядом с первым. Пули рикошетом взвыли по кабине, сноп искр и бетонной крошки ударил шлем бойца сбоку, заставив того на мгновение потерять равновесие.
Этого хватило. Хавьер рванулся вперёд, не стреляя.
Он врезался в фигуру второго бойца плечом. Удар погас в слоях композита, словно он врезался в опору моста. Но противник не ожидал такой атаки. Хавьер, игнорируя боль, просунул ствол «Вектора» под руку бойца и нажал на спуск. Короткая, сухая очередь ушла вверх, в сочленение шлема и воротника. Боец дёрнулся, захрипел и тяжело рухнул на пол. Грязно. Отчаянно.
Он развернулся. Первый боец уже восстановил позицию, вскидывая винтовку. Хавьер выстрелил последними патронами ему в ноги, целясь в незащищённые гидравлические приводы суставов. Боец качнулся, его нога неестественно подогнулась.
Хелен Рихтер не сдвинулась с места. Она наблюдала за всем с тем же холодным любопытством, с каким энтомолог смотрит на драку двух жуков в банке. Пока её раненый боец пытался поднять оружие, она сделала плавный, почти танцевальный шаг назад, из кабины лифта.
— Нет! — вырвалось у Хавьера.
Он рванулся к ней, меняя магазин на ходу. Бесполезно. Её последний боец, даже раненый, развернулся и прикрыл её отход своим телом. Двери лифта с мягким шипением поехали навстречу друг другу. В сужающейся щели он на долю секунды поймал её взгляд. Спокойный. И исчезнувший.
Стальные створки сошлись.
Сухой щелчок электромагнитных замков прозвучал как приговор.
Тишина.
Она навалилась сразу, плотная, давящая, оглушающая после рёва боя. В ней тонули все звуки, кроме самых близких: гула аварийной вентиляции, прерывистого, рваного дыхания Лены и тихого, едва слышного плача.
Хавьер прислонился к холодной стене, тяжело дыша. Он зажал рану в боку. Пальцы сразу стали липкими и тёплыми. Адреналин уходил, и на его место волнами накатывала тупая, пульсирующая боль. В воздухе стоял густой запах крови, горелого пластика и металла.
Он посмотрел в угол.
Люсия.
Она сжалась в комок, обхватив колени руками, и раскачивалась из стороны в сторону, как аутичный ребёнок. Её лицо было мокрым от слёз, губы беззвучно шевелились, повторяя одно и то же: «…больно… куклы… ниточки… ниточки… прекрати… пожалуйста, прекрати…»
Она была сломлена. Не ранена. Не напугана. Сломлена. Расколота на сотни дрожащих осколков, которые уже никогда не собрать воедино.