— Ванька, доброе утро! Вернее, добрый день. Ты сегодня долго спал. Ты молод, жизнь прекрасна — и ты уже на пути к банке… Правда, в самом начале пути. Но Афа в тебя верит. Ты помнишь, что я в тебя верю? Я хочу, чтобы ты помнил про это каждый день…
— М-м-м-м, — хмуро сказал Иван. — Забудешь тут… Кстати, вот да. Забыл. Что происходит?
— Вчера вечером ты употреблял перцептуальные модуляторы группы «туман», что часто приводит ко временной амнезии — после употребления и после пробуждения на следующий день. Это состояние неопасно и пройдет за несколько минут. Ты помнишь, кто ты?
— Э-э, — сказал Иван и наморщился. — Не особо. Ну-ка напомни.
— Тебя зовут Иван Иннович Чибисов. Тебе двадцать один год. Ты студент Московского Университета имени Павших Сердобол-Большевиков, факультет гужевого транспорта. Ты член церкви Свидетелей Прекрасного, поэтому банка для тебя — не просто мечта, а надежда, обещающая стать возможностью.
— Где я нахожусь?
— Ты находишься в мезонине городской усадьбы своего покойного деда, которая в настоящий момент заложена за долги. Твои жизненные показатели в норме, ты в целом здоров. Ты помнишь, кто я?
— Смутно.
— Я Афа. Твой информатор-плюс и личный органайзер. Я твое окно в мир и не только. Я окно-плюс.
— Почему тебя так зовут?
— «Афа» — уменьшительно-ласкательное имя на основе слова «Афифа». Слово «Афифа» образовано слиянием слов «Афиша» и «Антифа» с добавлением сублиминального смысла «А-Фифа», то есть «альфа-представительнецо немаскулинного гендера»… Продолжать?
— Да.
— «Афиша» — торгово-политический влиятель, существовавший когда-то в карбоновой России. «Антифа» — многовековой благотворительный нон-профит лейбл фонда «Открытый Мозг». Для имперсонации маскулинных гендеров и сердобольских влиятелей программа использует имя «Антиша» — уменьшительное от «Антип» или «Антипод».
— Вспомнил, — сказал Иван. — Ты моя Афочка.
— Хочешь потеребонькать? — спросила Афа игриво. — Ты уже три дня не теребонькал.
Иван нашарил на тумбочке треснутые студенческие огменты.
— Ну-ка покажись.
У Афы были зеленые волосы и чуть заспанное лицо. Никакой косметики. Модный красный татуаж на бровях. Крипторасистский халатик в коричневых мартышках с тэгами «This is my family», накинутый на худое тело с могучей грудью. Такой халатик, кстати, оставался только в русском сторе.
— Ага, — сказал Иван. — У тебя новая прическа. Красиво.
— Спасибо, — улыбнулась Афа.
— Ты можешь поближе?
— Не могу, — кокетливо ответила Афа.
— Почему?
— Вчера у тебя кончился план «Любимый Мой». Сейчас мы работаем по плану «Друзья Минус». Сегодня мы просто друзья, понял? И даже не особо близкие. Если хочешь поднять интим-фактор, надо вернуться к тарифу «Любимый мой» или приобрести разовый бонус. Хочешь купить разовый бонус?
— В другой раз. Халатик пошире можешь распахнуть?
— Параметры интим-фактора тарифа «Друзья Минус» не могут быть изменены без изменения тарифа или разовой покупки бонус-фактора.
— Так, — сказал Иван, снимая очки, — тебя понял. Лучше объясни вот что — почему я вчера удолбался?
— Потому что сдал зачет, а сегодня нет занятий.
— Какой зачет?
— «Права мозга».
— А! Точно. Стоп… А почему занятий нет?
— Сегодня тридцатое сентября. Годовщина расстрела Михалковых-Ашкеназов. День Единения.
— А, ну да! Ну да! — закричал Иван, хватая себя за чуб. — Сегодня же Еденя! Вот чего я обкурился-то. Теперь вспомнил. Понятно… Что сегодня делаем, Афа?
— Хочешь потеребонькать? — повторила Афа с той же точно интонацией, что и в прошлый раз. — Вы, фрумеры, обычно делаете это через день. А ты уже три дня не теребонькал.
— Нет, — сказал Иван, — спасибо. В таком режиме пусть Гольденштерн на тебя дрочит.
Афа возмущенно пискнула.
— Вот это Свидетель Прекрасного. ГШ-слово. Минус в карму за конспирологию.
— Не имеешь права, — ответил Иван. — Я про другого Гольденштерна. У нас такой лектор есть, теорию конных трамваев читает. Вернее, читал. Я про него сказал. Пусть он на тебя конно дрочит, пока ты в «Друзьях Минус». А если ты про кого другого подумала, это твои конспирологические проблемы. Я таких вещей даже не понимаю. Не так воспитан.
— Возражение принято, — вздохнула Афа. — Профессор Гольденштерн Исак Абрамович, факультет гужевого транспорта. Он всему университету карму держит. Если не всему народному просвещению.
— Так его за то и берегут, — засмеялся Иван. — Его уже два года как замедлили на Альцгеймере и на служебную банку собирают. Не дай бог помрет в стазисе, через неделю со всех международных грантов слетим по карме… Так что заруби у себя в коде, Афа, если я про Гольденштерна говорю, это не про твое конспирологическое ГШ-слово, а про нашего родного Исака Абрамовича. Объяснял уже много раз. Сейчас просто напоминаю. Не оскорбляй мое чувство Прекрасного.
Афа промолчала.
Иван подошел к окну поглядеть на белый свет. Небо над Москвой было синим и почти чистым — только на высоте висели полоски легчайших перьевых облаков, похожих не то на ребра скелета, не то на следы воздушного парада. Такого парада, подумал Иван, где вместо самолетов ангелы…
— Ангелы, — прошептал он еле слышно. — Ангелы Прекрасного.
