— Настоящий делец не потащится в дополнительном…
— Не скажи.
Денисов снял с купе мастичную печать, открыл дверь. Спертый воздух, оберегаемый беспорядок места происшествия, тампоны…
— Господи! — ахнула одна из понятых.
Суркова строго на нее взглянула.
— Еще раз все проверим… — Денисов поднялся на стремянку. Постельное белье вы получаете в Астрахани? Какой порядок? — он снял простыню, под нею открылся белесого цвета матрас, на котором прошлой ночью лежал Голей.
— Белье везем в оба конца… — объяснила Суркова.
Денисов снял наволочку, внимательно исследовал подушку.
— …Больше ста комплектов на вагон!..
Денисов занялся матрасом, его интересовали швы, накануне он не придал им значения.
— Под пломбами по двадцать комплектов… — сказала вторая проводница.
Атмосфера в купе разрядилась, женщины почувствовали себя спокойнее, как в своих служебках.
— Работы хватает!.. — вздохнула Суркова. — Сероглазово проедем — там только поворачивайся!..
Ночью Денисов подумал об игле, торчавшей из кармана рюкзака. Иглу словно воткнули в последний момент, уже в купе.
«На первый взгляд, ничто будто не мешает исследователю сразу познать все до конца, стоит лишь дольше и основательнее думать… На деле же нет! Как это понять? Закон обязательного многократного приложения сил?»
Внезапно Денисов нащупал плоский предмет, он находился в верхней трети матраса с нижней стороны.
«Есть!»
Денисов спустился со стремянки, сбросил матрас на нижнюю полку.
— Здесь что-то зашито…
Женщины замолчали.
Фабричный шов наматрасника был нарушен, затем отверстие наскоро заметано другими нитками.
— …Оставим шов, как есть, заглянем с другой стороны и отметим в протоколе… Бумажник?
Через минуту Денисов уже держал в руке пачку сторублевок. Купюры лежали одинаково — вверх гербами, педантичная рука кассира гострудсберкассы чувствовалась в безликой раскладке.
— Никогда столько не видела… — сказала Суркова.
— Да-а…
Считали дважды, чтобы не ошибиться.
— …Семь тысяч триста, семь тысяч четыреста… Семь тысяч пятьсот!
Ратц ошибся на пять купюр.
Подписав протокол, проводницы ушли в служебку. Суркова вскоре вернулась.
— Кто-то знал, что деньги целы… — она хитро посмотрела на Денисова. — Помните? Ночью кружил рядом…
Дополнительный двинулся снова. Было еще свежо и тихо, но Денисов знал, что свежесть и тишина обманчивы. Предстояло знойное утро, и совсем близко был Верхний Баскунчак, легендарный арбузный Клондайк, к которому готовились проводники и пассажиры.
«Полетика-Голей был тертый калач, — Денисов запер купе, наложил мастичную печать. — Очевидно, он считал, что в матрасе сторублевым купюрам будет спокойнее…»
Несмотря на ранний час, в вагоне-ресторане весь штат был уже на ногах. Директор-буфетчик сидел за столом рядом с плакатиком «Ничто не стоит нам так дешево и не ценится так дорого…» с тетрадью, бутылкой «Айвазовской» и большими конторскими счетами. Меньше всего ожидал он визита инспектора, хотя и пытался это скрыть.
— Могу быть полезен?.. — он придвинул Денисову «Айвазовской», поднялся за стаканом.
Денисов огляделся. Свидетелей можно было разместить в первом салоне, собаку отправить в тамбур. Во втором салоне ящиков с водой заметно убавилось: под окном тихо побрякивали напольные весы, подвязанные к поручню.
— Дело в том… — начал Денисов. — Мы предполагаем накормить завтраком человек десять — пятнадцать. В Астрахани их встречает следователь.
Директор обнажил два ряда золотых зубов, печальными глазами посмотрел на Денисова.
— Можно.
— Пригласим их заранее, чтобы не собирать потом по всему поезду.
— Всегда рады… — он хлопнул в ладоши, из кухни показалась официантка. — Два десятка пакетов по норме «Завтрак туриста».
Руки у него были короткие, на тыльной стороне кисти мелькнула синяя, наполовину выведенная татуировка.
— Кофе?
— Минеральной воды.
— «Айвазовской» ящик!
— Спасибо, — Денисов не спешил покинуть ресторан. — Как с планом?
— Портвейн хорошо шел, марочный, — директор сразу почувствовал себя в своей стихии. — Еще «Алиготэ». «Марсалы» было немного.
Верзила Феликс показался из кухни. Он кивнул Денисову, сел за свободный столик.
— После отправления из Москвы, ночью, ресторан работал? — спросил Денисов.
— Нет.
— Полностью исключено?
Денисов дал понять, что не торопит с ответом, оглядел напольные весы, плакатик, призывавший получать дивиденды с вежливости, которая якобы непредубежденному человеку ничего не стоит, а некоторыми чудаками ценится втридорога.
— Исключено полностью… Не завтракали еще? — директор не понял его медлительности. — Можно кое-что организовать…
— Залóм, полузалóм? — Денисов заинтересовался.
Директор покачал головой.
— Пузанок? Астраханской сельди, конечно, нет. А икорка найдется.
— Спасибо! Мне стакан сметаны, капитану Сабодашу — бутылку кефира… Вы совершенно уверены, что ночью продажи не производилось?
Денисов оглянулся: лицо официанта было желтым, Феликс снова был близок к обмороку.
