«Все утверждают, что библиотекарше позвонили, — Денисов продолжал развивать ту же мысль, — но никто не приглашал ее к телефону. Несомненно, она знала, что ей будут звонить, и поэтому спешила, подбирая Гилиму книги».
Директор наконец кончил разговор, он шел о каком-то трудовом конфликте, оживился:
— Очень рад. Чем можем служить?
— Тот вечер, когда вы встретили Белогорлову на стоянке такси… — сказал Денисов. — Помните?
— У метро «Варшавская».
— Вы сказали, что на стоянке стояли люди.
Гилим уточнил:
— У машины. Мужчина с собакой, две женщины, — он боялся даже на гран отступить от фактов. — Я уже говорил: женщины в одинаковых шубах.
— Синтетических?
— Да. В полоску… В таких многие ходят.
— Что можно сказать о мужчине?
Гилим пожал плечами, поднял руку к бровям!
— Я думал о такси, о Белогорловой. По правде сказать, не обратил на него внимания.
Денисов в своих вопросах был последователен.
— А что за собака? — любая деталь могла оказаться не только нужной, но и единственной в своем роде; при расследовании улики редко дублируют друг друга.
— Собака? — Гилим улыбнулся. — Курчавый пес. Рыжий с черным.
— Крупный?
Гилим показал рукой на уровне стола:
— Стриженый. С прямоугольной мордой.
Денисов узнал по описанию эрдельтерьера.
— А женщин при встрече вы опознаете?
— Что вы! — Гилим покачал головой.
Денисов попросил чистой бумаги.
— Покажите схематически, кто где стоял?
— Тут женщины, — Гилим изобразил каждую аккуратной пиктограммой — в виде двух соединявшихся вершинами треугольников, поставленных один на другой, маленьких вверху и побольше внизу. — А здесь такси. Вот мы с женой. А это мужчина с собакой, — и тут же, предупредив следующий вопрос Денисова, директор сказал: — А книги из библиотеки так и не нашлись. Может, кто-то искал именно эти тома?
Денисов считал, что кража могла быть для отвода глаз. Но если бы книги нашлись в пансионате, это значило бы, что и виновного надо, искать среди тех, кто в нем проживал либо работал.
— Такая история… — Денисов, как мог коротко, доложил Бахметьеву собранные им предварительные сведения. Подвел итог: — Пока ничего определенного.
В кабинете против обыкновения было тихо, никто не звонил, не рвался в дверь. Даже за круглым окном, у транзитных пассажиров, было тоже спокойно.
Бахметьев проглядывал принесенный из машбюро документ, ждал звонка.
Денисову было видно: отдел докладывал транспортному управлению о преступниках-рецидивистах, значившихся в розыске Бухары и так лихо задержанных в пригородном электропоезде.
«У моей истории, — Денисов имел в виду несчастный случай с библиотекаршей, — судьба куда скромнее».
— Я решил подключить тебя к следователю, — сказал вдруг Бахметьев, отрываясь от документа, — возбудить уголовное дело.
Денисов кивнул: появление следователя значительно облегчало работу.
Однако решение Бахметьева можно было рассматривать и как скрытую критику в его адрес: время шло, розыск по горячим следам, который он вел, не давал никаких результатов.
— Оставим все до понедельника, — Бахметьев словно предоставлял ему два дополнительных дня, чтобы наверстать упущенное. — Сейчас в следственном отделении ни одного свободного следователя.
Денисов все понял.
— Слишком много неясного. Появление Белогорловой в Коломенском. История с угнанным «Запорожцем».
Кража в библиотеке пансионата. Отсутствие кольца… — он подумал: — Или перстня? Поскольку на кольцах нет украшений…
Денисов мог бы продолжить: валокордин в аптечке. Чье? Запах «Золотого руна»…
По его указанию младший инспектор отработал участок между реконструирующимся зданием и путями с металлоискателем, Денисов потом и сам этим занимался. Гильз они не обнаружили.
«Стреляли не здесь? А может, был элементарный гильзоулавливатель? Что-нибудь вроде носового платка…»
Он знал, что считается лучшим по профессии. Звание это было завоевано в соревновании с такими прославленными асами железки, как Капустин, Шувалов.
Это было признано его коллегами. Но сейчас, в случае с Белогорловой, все словно шло против течения.
Он не удивился бы даже, если бы Бахметьев, верный своей привычке делиться всем, что знает, вдруг подошел сейчас к любимой черной доске, доставленной ему в кабинет из школьного класса, взял мел и в сердцах принялся бы объяснять Денисову азы раскрытия преступлений, как он их себе представляет.
«А мелкие кусочки сухого мела, — подумал. Денисов, — разбиваясь, летели бы во все стороны…»
Но в это время прерывисто прозвонил телефон.
— Извини, — Бахметьев сиял трубку. Это был звонок, которого он ждал. — Бухара… — он подвинул Денисову бумаги, которые до этого просматривал: — Взгляни!..
— Алло, Бухара! — крикнул он в трубку, Денисов пробежал глазами спецсообщение: «…Признанные судом особо опасными рецидивистами Снопов М. И., он же Руденко Т. Я., он же… Уголовная кличка «Малай». И Иванов Л. С., он же Штейн Б. В., он же… Уголовная кличка «Федор»… С момента побега не занимались общественно полезным трудом… На путь совершения преступлений… Остающиеся до настоящего времени нераскрытыми…»
