Денисов заглянул в салон. В вагоне ехало много молодых парней, многие были в спортивных куртках, шапочках. Почти все, видимо, знали друг друга, громко шумели, разговаривали. Другие стояли в тамбуре.
«Электричка заставила его двигаться прямолинейно, — подумал Денисов. — Оставив вагон в Нижних Котлах, преступник снова получал свободу действий».
Денисов хорошо знал места, по которым они следовали: насыпь высоко поднялась над лежавшими как бы в низине складами, заборами. В минутах пяти ходьбы от платформы находились остановки: автобусы, троллейбусы, трамваи.
Не говоря о такси.
«Ждать меня он здесь, конечно, не будет…»
Высоко на бугре показалась изогнутая, как лук, платформа, выгнутой стороной она была обращена, к поезду.
— Пошли! — закричали в вагоне.
Здесь выходила примерно половина пассажиров, другая половина громкими криками приветствовала выходивших. Салон был наполнен спартаковскими болельщиками, возвращавшимися после матча.
Автоматические двери с шипением разошлись. Денисов остановился сразу у вагона.
Участок, непосредственно примыкавший к дверям, был самым важным: преступник мог вынести на подошвах крохотную частицу кровяного вещества и тут же на снежном покрытии ее оставить.
Но сначала он пропустил вперед других пассажиров. Парни в двухцветных шапочках и шарфах отошли к небольшой будочке в середине платформы, продолжали что-то обсуждать. К ним присоединились болельщики, ехавшие в других вагонах.
Денисов нагнулся к платформе, сделал несколько шагов.
«Есть!» — крохотный розоватый мазок оказался у двери соседнего вагона.
Преступник, видимо, сразу после преступления перешел в другой тамбур и в нем доехал до конца перегона.
«А может, простоял на площадке между вагонами и только вышел — через другой тамбур…» — существовала и такая вероятность.
Вокруг он не заметил больше ни одного алого мазка, но это уже не было столь существенным: с платформы практически был лишь один спуск: впереди, у первого вагона. Толпа болельщиков уже побрела туда, запрудив всю ширину платформы.
Было снова влажно. Повисшая в воздухе мокрая изморось размывала очертания домов вдали, хотя было еще светло. К остановкам городского транспорта шло много людей, Денисов оказался среди толпы. Изморось таяла на ресницах — в каплях влаги, как в линзах микроскопа, растягивались на свету асимметричные геометрические фигуры.
Спустившись с платформы, толпа болельщиков свернула через пути по переезду. Денисов пошел вместе со всеми, он не пытался обнаружить следы под ногами топающих вокруг него парней, хотя и не открывал глаз от дороги.
Впереди показалась магистраль, параллельная железнодорожному полотну — по ней в обе стороны сновали машины, где-то недалеко заскрежетал на повороте трамвай.
Денисов подошел к билетной кассе — маленькому домику позади высоких щитов с расписанием поездов.
Кассирша узнала его: инспектор появлялся в Нижних Котлах, когда происходили разного рода ЧП. Они поздоровались.
— Не в курсе? — спросил Денисов. Он намеренно не формулировал вопрос четко. — Никто не обращался? Может, насчет пореза? Или упал?
Кассирша — крупная блондинка в накинутом поверх раздавшегося на груди свитера пальто — сразу заинтересовалась:
— Это насчет того, что сейчас?
— Было? — так же непонятно спросил Денисов.
— Ну, йод просил! Пассажир…
— Сейчас?
— Может, с полчаса… На стрелочный пост обратился.
Выпивши, в крови. Мы прямо перепугались… — она подтянула воротник к лицу, словно морозило.
— Где он?
— Сейчас.
Маленькие стеклянные дощечки, из которых было собрано «Расписание поездов», стучали на ветру. Женщина выскочила из кассы, заперла обшитую металлическим листом дверь, быстро пробежала несколько шагов в направлении переезда; накинутое на плечи пальто соскакивало, кассирша подхватывала его на поясе и за воротник.
— Шура!.. — крикнула кассирша.
По другую сторону переезда стоял такой же маленький, как касса, стрелочный пост — с окнами на четыре стороны, с крохотной застекленной галереей, обращенной к путям.
— Шура!
Несколько пассажиров, стоявших на платформе, посмотрели в ее сторону.
На крик в дверях галереи появилась женщина — широкоплечая, крепконогая, в сапогах, с ручками флажков за голенищем.
— Пассажир, которому ты йод спрашивала? — крикнула кассирша. — В какую сторону ушел?
Стрелочница уперлась рукой в дверную притолоку, крикнула гулко:
— А что?
— Милиция спрашивает!
Денисов не успел вмешаться, события развивались помимо него.
Стрелочница махнула рукой:
— Здесь он еще! У меня сидит! Позвать?
— Там он! — словно глухому, крикнула кассирша. — Хорошо, что быстро приехали! Сейчас бы и след простыл…
Денисов поблагодарил кивком. Женщина не возвратилась в кассу, осталась на платформе — смотреть.
Сзади раздался вкрадчивый сигнал локомотива, платформа сразу задрожала, на несколько секунд став маленькой и узкой. Электричка шла с хода, красиво, по-киношному, клонясь вагонами внутрь кривой.
Пока она грохотала, Денисов перебежал переезд, отделявший стрелочный пост от платформы. В окно он увидел кого-то, сидевшего боком к стеклу.
