— Большой меховой шапки, ― поинтересовался Денисов, — волчьей или собачьей, не видели?
— Нет.
— Шляпы? Резиновых сапог?
— Не видел.
«У него несколько нор, — подумал Денисов, — в той одежде он в пансионате не появляется».
— Ключей у него не видели?
— Ключи? — бакинец пригладил усы. — Были. Я однажды машинально не в ту половину шкафа влез. Платок искал… Три ключа. На кольце. Два коротких, один длинный.
Сапронов заглянул в нижнее отделение шкафа, достал чемодан!
— Ваш?
— Тоже его.
Сапронов положил на кровать, осторожно открыл.
В чемодане ничего не оказалось, кроме пачки лезвий, металлического рожка для обуви. На дне лежали еще три или четыре рубашки и старый справочник для поступающих в высшие учебные заведения.
На тумбочке лежала книга со штампом пансионата — полученная в библиотеке.
— Вечерами сосед ваш, наверное, больше отсутствовал? — спросил Сапронов.
Старик кивнул:
— Я его мало видел.
— Приходил поздно?
— У меня снотворное. Засну — по мне хоть из пушек стреляй, — бакинец улыбнулся.
— А почему вы решили, что он недавно был? — спросил Денисов.
Старик посмотрел на него:
— Во-первых, ключ в дверях… Во-вторых, фотокарточка. Девица одна сфотографировала его за завтраком. Просто так: сидят за одним столом… Аппарат такой — сразу карточку… Занесла потом, положила на тумбочку. И вот снимка этого нет.
— Порвал, наверное, — сказал Сапронов. — Или увез. Не любит он карточки дарить… Кто там?
Дверь открылась. Это был Антон с одним из инспекторов.
— Звонил Бахметьев, — Сабодаш обращался к Сапронову. — Если мы здесь больше не нужны… — начал он.
— Справимся, — сказал Сапронов. — Окна осмотрели?
— Одно было открыто…
На прощание Сапронов сказал так же, как Денисов несколько дней назад:
— Вечер, по-моему, обещает быть жарким…
«Сейчас кажется, что после того уже год прошел…» — подумал Денисов.
— Вас ждать? — спросил шофер «газика». Это был не тот — знаток старой Москвы, возивший Денисова к Гладилиной. В отличие от других водителей этот больше любил находиться, на стоянке.
— Не надо, — Денисов хлопнул дверцей.
Под фонарями косо валил мокрый снег, в темноте его можно было легко принять за дождь.
«Три ключа… — подумал Денисов. — Три ключа у Леута-Кропотова. Два могут быть от наружной двери и один от комнаты. Недавно я был в одной такой квартире… — это могло оказаться и случайным совпадением, — у «Луча».
Варшавское шоссе казалось темным, кое-где размытым огнями, примыкавший к нему под прямым углом Чонгарский бульвар, напротив, выглядел чистым, даже праздничным.
Денисов перебежал перекресток, который регулировало не менее десятка светофоров. Было еще не поздно, но из-за погоды, ненастья, движение почти прекратилось.
Пешеходов вообще не было видно.
«Может, к тому же хороший фильм по телевидению…» — подумал Денисов.
В темноте огромные, довоенной застройки дома, тянувшиеся вдоль шоссе, казались еще мощнее, основательнее. Денисов потерял представление об их высоте — из-за дождя со снегом ни разу не поднял головы.
«Мы остановились у луча, — записал Шерп. — Я был свидетелем поразительного светового эффекта… Я смотрел как на знамение… Чем грозило нам темное окно…»
В вестибюле концертного зала, по другую сторону шоссе, было темно, только слово «Луч» выделялось неярко над входом в кассы.
Рядом, у тротуара, осветилась изнутри патрульная милицейская машина.
Навстречу Денисову послышались голоса.
Из феерии дождя возникла нелепая троица: старуха в мужском пальто, с палкой, дальше краснорожая молодая деваха в шубе, в валенках с галошами; последним показался их приятель — в плаще, в берете — с рыбьими глазами.
Денисов знал всех троих — их несколько раз доставляли в отдел за продажу самодельных — из сахара и патоки — леденцов. Вся троица и тогда была изрядно навеселе, щеголяла в мятых, сто лет не стиранных, белых когда-то халатах.
Компания прошла под арку в дом, которым интересовался Денисов. Было слышно, как ухнула за ними тяжелая, на пружине, дверь.
«Тот же подъезд…» — подумал он.
Неожиданная мысль пришла ему в голову: «А что, если эта девица в шубе!.. Если она как раз и живет в комнате с окном-полукругом? Соседка сказала: «Девица эта ужасная, никто не хочет с ней связываться!» Если они идут в ту самую комнату?
Он вошел под арку, полуосвещенный проем почти наполовину был заставлен ящиками. Сбоку стояла телефонная кабина, в ней темнел силуэт. Какой-то человек звонил по телефону.
Здесь, у дома, звук дождя сразу резко усилился. Тяжелые капли барабанили по крыше, по водосточным трубам.
«Вот и конец зиме, — подумал Денисов. — Завтра не останется ни горстки снега».
Человек вышел из телефонной будки, подошел к Денисову:
— Сигареты не найдется?
— Не курю.
«Не подходит: молод…» — подумал Денисов, пристально его разглядев.
Парень убежал в дождь. Денисов вошел в освободившуюся телефонную кабину, набрал номер. Трубку поднял Антон.
— Из пансионата не звонили? — спросил Денисов.
— Нет. Все тихо.
— Что у нас?
— Скоро должны подвезти репродукции… Двести штук. Весь народ задействован, — чувствовалось, Антон повторяет это не ему первому. — На других вокзалах тоже. Думаю, из города ему не уехать.
