Двери разошлись внезапно. Как Денисов и полагал, из всех вагонов пассажиры бросились в метро. Все на что-то надеялись, шумели. Денисов оттеснил какую-то семью — супругов, детей, собак, выскочил на платформу.
Чепан бежал впереди со всеми к взнесенному над старым вокзалом центральному шатру, опоясанному цветистой славянской вязью: «Москва».
На бегу Денисов включил рацию, но передать свое сообщение не смог.
Какая-то более мощная радиостанция соседнего отдела внутренних дел на Комсомольской площади давала информацию о забытом в поезде свертке.
— В восьмой вагон пройди! В восьмой вагон… — инструктировал кого-то дежурный. — Пусть проводник поищет на третьей полке. На третьей полке. Как понял?
Денисов ограничился тем, что на бегу нажал на тон вызова. Теперь у всех в оперативной группе раздался в микрофонах резкий свистящий звук, происхождение которого никто не был в состоянии объяснить.
Вместе с другими пассажирами Чепан и Денисов добежали до основания Г-образного здания вокзала. Метро оказалось закрытым, Чепан круто взял вправо, вдоль внешней стороны вокзала.
Тут произошло то, что рано или поздно должно было случиться: кроме Денисова, никто за Чепаном больше не побежал. Из всех вокруг только они двое были связаны друг с другом, как в детской игре в кошки-мышки.
Денисов все еще сжимал манипулятор, теперь Чепан на бегу постоянно держал его в поле зрения, очевидно заподозрил. Инспектора опергруппы не могли понять источник постоянно идущего тона вызова. На бегу Денисов услышал голос Бахметьева:
— Всем проверить рации… У кого барахлит?
И еще чей-то:
— Посторонняя рация!..
— Двести первый? — наугад спросил Бахметьев. Это был его позывной.
Денисов на бегу отключил вызов, снова включил — зажатый в руке манипулятор Чепан не мог видеть.
— Двести первый! — крикнул Бахметьев. — Слышишь меня? Если да, сними вызов…
Денисов отпустил манипулятор. У него не было ни времени, ни возможности объяснить, что происходит. Да и Бахметьев при минимуме информации не сумел бы принять нужное решение.
Впереди была стоянка такси, громада тесно прижатых друг к другу домов, проходные дворы.
Денисов был начеку. Однако он знал: преступник не станет стрелять, пока не убедится в том, что Денисов преследует его. Для этого Чепану было необходимо еще раз свернуть и посмотреть, как себя поведет Денисов.
Чепан свернул вправо — к вокзалу. Приглядевшись, Денисов понял, почему преступник не выбрал закоулки домов: у угла стояла патрульная машина 1-го отделения милиции, два милиционера разговаривали с водителем.
Преступник добежал до верхней горизонтали «Г», оглянулся: Денисов бежал за ним.
«Теперь уже слепому ясно… — подумал Денисов. — Он не побежит к пустым платформам, завернет еще раз — к залам. В вершине внутреннего угла было несколько дверей. Там медкомната, пожарная лестница, вход в детский зал…» — Денисов представил плавающие под потолком воздушные шарики, рисованные изображения огромных волков и зайцев на окнах — детали новогоднего декора, матерей с детьми внизу, в креслах.
«Бросится к служебному проходу? За кассы… Откроет стрельбу?» — Денисов уже видел разлетевшееся на мелкие кусочки громадное, цельного стекла окно слышал крики детей… Но в то же время зал этот — тупик. Ему из него не выбраться. У Чепана есть другая возможность! Если он увидит, что я отстал, он непременно ею воспользуется… Лестница!»
Денисов остановился, нажал на манипулятор рации:
— Я — Двести первый! Преступник у входа в третий зал…
Первым неожиданно отозвался милиционер, дежуривший на Москве-Товарной, в ту ночь у него случайно оказалась самая лучшая рация.
— Повторите, Двести первый!
Его перекрыла радиостанция, установленная в дежурной части:
— Объект замечен в районе третьего зала…
Больше Денисов не мог терять времени: преступник успел наверняка выбрать дальнейший маршрут.
«Зал или чердак? — Денисов подбежал к пожарной лестнице. На островке мокрого снега внизу был хорошо виден четкий след резинового сапога. — Чердак!»
— Преступник поднялся на крышу! — радировал Денисов. — Будет уходить через чердак…
Ему все-таки удалось навязать Чепану свой план.
— Ясно! — в микрофоне раздался голос Бахметьева. — Внимание! — он стал быстро перечислять позывные инспекторов, участвовавших в операции. — Занять свои места… — Бахметьев производил передислокацию: блокировал залы и выходы, освобождал перрон от пассажиров, выпускал группу захвата.
Денисов внимательно слушал — его позывной назван не был.
— Двести первый…
«Наконец-то!»
— Будете находиться в резерве у восьмого пути… — Бахметьев заменял его инспектором, проведшим весь вечер на приколе в дежурной части. — Как поняли?
— Вас понял… — по рации слова прозвучали бесстрастно. Приказ есть приказ.
Он отсоединил магазин пистолета, вынул досланный в патронник патрон.
Сердце покалывало тысячами тоненьких острых иголочек, будто в сосуде со стреляющей пузырьками минеральной водой.
