За смену Денисов прочитал письмо несколько раз и каждый раз, перечитывая или только вспоминая о нем, начинал улыбаться.
«Самодовольный дурак, кретин! — спохватывался он через минуту. — Чему ты радуешься? Задержал преступника?! Или раскрыл преступление?! Ты думаешь, дежурные хранят все испорченные бланки с девятьсот второго года, со дня постройки вокзала?!»
Денисов знал обоих работников камеры хранения, о которых писал учитель. Он мысленно представлял себе, как маленький дотошный Хорев, с вечно недокуренной дешевой сигаретой требует переписать заявление, а ленивый горластый Горелов, с крошечными белыми пятнышками на руках, которые он называет болезнью Витилиго, отмахивается от напарника: «Некогда бюрократизм разводить: люди на поезд спешат!»
Оба работника камеры хранения, в свою очередь, знали Денисова и его положение постового, поэтому он решил, что разговаривать с ними должен другой сотрудник. Несколько раз Денисов звонил Кристинину, но не заставал на месте. Не было Кристинина и в конце рабочего дня, поздно вечером, когда Денисов наконец сдал смену.
В электричке по дороге домой он снова прочитал письмо, теперь оно только встревожило его, не вызвав никакого удовлетворения.
«Почему я решил, что речь идет именно о моем чемодане? И как найти человека по шраму на шее?!»
Приехав на станцию, Денисов не удержался, зашел в проходную кирпичного завода, чтобы еще раз позвонить Кристинину. Было уже начало первого часа.
— Сейчас телефон освободится, и звони сколько надо, — махнул рукой вахтер, старый милицейский отставник, провожая Денисова в караулку. За столом, склонившись к аппарату, сидела женщина в черном халате. Свободной рукой она скручивала и тут же выпрямляла телефонный шнур.
— …Так вы всю свою жизнь проспите, — разговор шел, видимо, давно, и все точки над «и» были уже поставлены, — в пятницу тоже никуда не ходили?! Не может быть!
— Ты, девушка, бери быка за рога, — посоветовал отставник, — а то человеку по делу звонить надо!
— …Товарищи ваши были в клубе… Рыженький был, который тогда в гармошку играл… Он почему-то холода не боится! — Денисов решил, что она разговаривает с солдатом, заступившим дежурить на коммутатор. — В крайнем случае, могу вам валенки принесть!
— Вот уже сорок минут разговаривает! Мне что?! По мне, хоть всю ночь звони, но когда человеку по делу нужно! — Денисов дернул вахтера за шинель, и тот умолк.
Ровно гудел за стеной кирпичный завод, чуть жужжали под потолком лампы дневного света. Молоденькая работница в сапогах на босу ногу, в испачканном глиной халате безнадежно и неумело расставляла свои нехитрые сети. Денисов не заметил, как задремал.
— Звони, — разбудил его вахтер.
Позади громко хлопнула входная дверь.
— Как у нее? Договорились?
— Второе уж дежурство звонит, да все глухо. Без пользы делу!
Денисов без особой надежды набрал номер и на секунду затаил дыхание. Внезапно очень близко раздался знакомый голос.
— Слушает Кристинин.
— Алло! — еще не веря, закричал в трубку Денисов. — У меня интересные новости! Это Кристинин?
