– Люди, дружить с которыми весьма прибыльно и полезно.
– Итальянцы какие-нибудь? – предположил я. – Или американцы? Италоамериканцы?
Я сразу подумал о мафии, ЦРУ…
– Это вряд ли, – ответил он с легкой усмешкой.
– Вряд ли? Вы что, не знаете?
– Знаю, что они очень мне помогли, причем почти ничего не попросив взамен. Практически уверен, что они не преступники, не угрожают нашей стране и так далее. Они пригласили тебя на встречу?
– Да, через Конни.
– Что ж, думаю, тебе стоит ей позвонить. – Эд обернулся: у двери началась какая-то суета. – Министр пришел! Он сегодня давал интервью Четвертому каналу. Прошу прощения, Эдриан.
Он отправился встречать министра.
Наверное, мне стоило еще подумать, однако я сразу же позвонил Конни на мобильный.
– Да?
– Конни, это Эдриан. Мы недавно разговаривали.
– Да-да, помню.
– В общем, я встречусь с твоим клиентом. Когда будет удобно?
– В субботу устроит?
– Да, давай.
– У тебя… весь день свободен? – немного замявшись, уточнила она.
– Могу освободить, если нужно.
– Пожалуй, нужно. И возьми с собой паспорт.
Я задумался. Вот засада! На вечер субботы я назначил свидание девушке из Челси, которая владела магазинчиком женского белья. Цыпочка из богатой семьи. Еще и магазинчик с бельем…
– Ладно, – сказал я, глядя, как Эдвард пожимает руку министру транспорта, – договорились.
– На связи.
Вот почему два дня спустя, дождливым субботним утром я очутился в холодном эссекском аэропорту неподалеку от Ретфорда, а затем на всамделишном бизнес-джете рванул через пролив куда-то на восток. В аэропорту меня встретила Конни, одетая как раньше, не считая сиреневой блузки. Куда полетим, не сказала. Она взяла с собой целую кипу газет и явно вознамерилась прочитать все до единой, даже иностранные, а разговаривать не хотела. Хорошенько рассмотрев шикарные прибамбасы в салоне, я заскучал и тоже уткнулся в газету, пока не вырубился.
Проснулся, только когда мы приземлялись. Самолет все медленнее катил по бугристой посадочной полосе, заросшей по краям бурьяном. Вокруг я увидел равнину с голыми деревьями, которые, похоже, рановато подготовились к зиме. Я проверил время. Летели четыре часа! Что это, блин, за дыра?
Место выглядело необитаемым. Впереди маячил бетонный, в потеках, терминал – явно заброшенная развалюха. Чуть дальше – два больших темных ангара, изъеденных ржавчиной. Тут было чуть теплее, чем в промозглом Эссексе, пахло травой, листьями или чем-то похожим. Вокруг ни сотрудников досмотра, ни других служащих – только большой военного вида грузовик, который сразу начал заправлять самолет. А еще подъехал длинный черный седан. Обе машины выглядели восточноевропейскими, а два парня-заправщика говорили вроде как по-русски. Впрочем, услышать я успел немного, потому что нас сразу посадили в лимузин, который в облаке пыли сорвался с места, пересек взлетную полосу и помчался дальше – сквозь дыру в полуразрушенном ограждении.
– Так где же мы, Конни?
– Угадай, – буркнула она, даже не выглянув из-за газеты, которую захватила из самолета.
– Сдаюсь. Что за глухомань? – спросил я чуть резче.
– Переведи стрелки на два часа вперед, – посоветовала она, кивнув на мое запястье.
– Ты серьезно?
– Абсолютно. Ровно на два часа.
Я сердито покосился на нее, но она не отреагировала. Часы я не тронул, зато проверил мобильник. Сеть не ловила, даже экстренные номера. Охренительно!
От водителя нас отделяла перегородка. За рулем сидел старик. Поношенная форма, расстегнутая рубашка, фуражки нет.
Конни достала из-под сиденья что-то вроде допотопного мобильника – трубку с подставкой – и уставилась на его переднюю панель. Вернув прибор себе под ноги, она опять погрузилась в чтение.
Мы ехали по шоссе, местами поросшему травой. Других машин не было. С одной стороны показался маленький или среднего размера город. Мы свернули к нему и загромыхали по четырехполосной дороге, тоже пустынной. Блеклые панельные дома напоминали о пятидесятых и шестидесятых одновременно. Краем глаза я уловил что-то похожее на вертолет, низко зависший над горизонтом.
В машине было душновато. У окна я заметил большую хромированную кнопку, должно быть, опускавшую стекло. Нажал – не сработало.
– Погоди.
Конни щелкнула каким-то переключателем со своей стороны и обратилась к водителю через решетку. А я-то думал, что решетка для вентиляции.
Речь снова напомнила мне русскую. Голос водителя что-то проскрежетал в ответ, а сам старик замахал на нас руками в зеркало заднего вида. От этого лимузин вильнул из стороны в сторону; хорошо хоть других машин на дороге не было.
Конни пожала плечами.
– Кондиционер не работает, – пояснила она, опять принимаясь за чтение. – А фильтры в порядке.
– Твое окно открывается?
– Нет, – буркнула она, не поднимая глаз.
Я подался вперед, чтобы рассмотреть люк в крыше.
– Бесполезно, – бросила Конни.
За окном тянулся безлюдный город, стройные ряды одинаковых, покинутых многоэтажек…
– Где мы, Конни?
Она зыркнула на меня из-за газеты и ничего не сказала.
– Это что, гребаный Чернобыль?!
– Припять, – поправила она и отвернулась.
Я протянул руку и дернул газету вниз. Конни гневно воззрилась на меня.
