Вы можете возразить, что логичнее всего было бы перенестись в Кальбефракию, мол, почему бы не вернуться в собственное тело, в собственный дом на склоне горы с видом на Флесс? А вот почему: уже многие годы я знал, что могу стать перебежчиком – не только в мыслях, но и на деле. Я готовился к этому, просчитывал риски. И в случае транзиции по принуждению или в полузабытьи я наказал себе ни при каких обстоятельствах не отправляться домой.
Впрочем, я никогда не планировал попасть именно сюда.
Похоже, в платяном шкафу висят старые бальные и маскарадные костюмы. Обыскав еще три комнаты, я наконец нахожу мужскую одежду подходящей эпохи и нужного мне размера. Всего лишь одежда, а я уже чувствую себя намного лучше.
Горячей воды в Палаццо Кирецциа нет; я умываюсь холодной. Свет тоже не включается, но, когда я убираю чехол с рабочего стола в кабинете профессора Лочелле и снимаю трубку телефона, в ней раздаются гудки.
Что теперь? Я стою столбом, пока телефон не разражается гневным писком, вынуждая меня положить трубку. В этом мире у меня ни денег, ни знакомств, ни септуса; согласно правилам, я первым делом должен выйти на связь с посредником или другим Посвященным, которого ввели в курс дела, а тот, в свою очередь, вернет меня под крыло «Надзора» и обеспечит запасом септуса. Но так я лишь наживу себе проблем: снова попадусь в руки преследователей и встречусь со своим вежливым другом – любителем клейкой ленты. Об этой ситуации предупреждала миссис М., и я свой выбор сделал. Серьезный выбор. Я все еще сомневаюсь, что правильный, однако назад пути нет, и мне нужно смириться с последствиями.
Суть в том, что, действуя очевидным образом и попытавшись связаться с официальным агентом «Надзора» в этом мире, я сыграю на руку врагам.
Важнее всего сейчас добыть септус. Без него я почти бессилен. Даже если я и транзитировал без таблетки, то совершил это в чрезвычайных обстоятельствах, безотчетно, экспромтом. К тому же попал я, по сути, в случайное место, испытав неприятные ощущения и полнейшее замешательство – сперва даже не понимал, кто я такой, – что сделало меня весьма уязвимым. Если рядом оказались бы недоброжелатели, мне бы, мягко говоря, не поздоровилось.
Я чувствую: у меня хватило сил лишь на одно спонтанное перемещение. Пусть какие-то остатки септуса и встроились в мой организм, позволив совершить эту единственную транзицию, теперь они иссякли – и даже если я намеренно подвергну себя жуткой опасности, сравнимой с пытками удушением, то, вероятно, намочу штаны, и все. В общем, без септуса никуда. А все его запасы в этом мире, как и в прочих, находятся под неусыпным контролем параноиков из «Надзора».
Должен быть другой выход, обходной путь.
На стуле рядом с телефоном лежит лист бумаги; я провожу по нему пальцами. Едва запылился.
Я сажусь и начинаю стучать по кнопкам телефонного аппарата, набирая короткие цепочки цифр, пока в трубке не раздается мужской голос. Я забыл почти все итальянские слова, которые выучил в прошлый раз, поэтому приходится искать язык, понятный нам обоим. Сходимся на английском. Оператор терпеливо меня выслушивает и в конце концов соединяет со справочной службой «Надзора», только не местной, а британской.
В мирах, где «Надзор» орудует чаще всего, действуют специальные убежища, конспиративные квартиры, агенты под прикрытием и организации для отвода глаз. Учитывая мою работу, я знал обо всех официальных контактах «Надзора» в этой реальности, хотя, конечно, наивно было бы полагать, что от меня ничего не утаили.
Впрочем, я располагал и еще одним контактом – неофициальным. Он был связан с личностью, которая уже не являлась полноправным членом «Надзора», – с изворотливой и вездесущей миссис М.
– Какой-какой город?
– Крондьен Ангэло Шаплселли, – повторяю я.
Я не мог напутать; во время тренировок нас со всей серьезностью заверяли: подобные кодовые фразы для экстренных случаев так четко впечатаются нам в память, что мы вспомним их, даже если вследствие шока или травмы забудем собственные имена. Этот пароль, скорее всего, придумала миссис Малверхилл, а не какой-то безымянный служащий «Надзора» из Координационной группы по чрезвычайным ситуациям на собрании для оперативников. Как и официальные коды, пароль должен был работать во многих мирах и на многих языках. Возможно, фраза и звучит странно, однако за полную бессмыслицу ее не примут. Вместе с тем кодовые слова не должны слишком сильно напоминать имя конкретного человека или название организации, чтобы избежать ошибочных контактов и непредвиденных ситуаций, угрожающих безопасности.
– Что, простите?
– Возможно, это фирма или имя. Город я не знаю.
– Вот как…
– Попробуйте Лондон, – немного подумав, предлагаю я.
Выясняется, что в британской столице и правда есть контакт, который откликается на такой запрос.
– Соединяю.
– Слушаю? – раздается из трубки мужской голос.
Он звучит довольно молодо. По единственному слову, произнесенному с задержкой, взвешенно, я понимаю: собеседник насторожен, даже взволнован.
– Это Крондьен Ангэло Шаплселли? – спрашиваю я.
