обращаюсь и к тем, кто влился в нашу семью только недавно. Стелла, – его
взгляд с особенной нежностью остановился на бледной девушке в платье цвета
пламени, – я хотел бы, чтобы ты была с нами завтра, чтобы Клео увидела тебя. И
ты, Томми. Потому что, когда я смотрю на тебя, когда я вижу, как Марио учит
тебя, то снова вижу, как учил собственных сыновей, и я знаю, что есть кому
придти после меня, кому передать традиции, кто сможет учить полетам, когда
меня не станет.
- Такого не случится еще очень долго, – резко сказал Анжело. – Не говорите так, Папаша.
- Не говорить? – Папаша Тони посмотрел на Анжело и улыбнулся. – Возможно, ты прав. Но все-таки я скажу. Люди – и ты, и я – приходят и уходят. Но наше
искусство – номер, семья – продолжается. Оно больше меня, больше всех нас, верно?
Папаша поднял бокал и церемонно выпил.
- Завтра, дети. Я горжусь вами сегодня и хочу гордиться вами завтра. Я не
говорю о контракте – быть может, мы получим его, а может, и нет. Это удача и
бизнес. Так или иначе, покажите себя с лучшей стороны, как делали это сегодня, и я буду гордиться вами, всеми вами, cari figli, cari fanciulli…
Томми увидел, как он моргнул и тяжело сглотнул.
- Tutu, tutti… В общем… я не хочу произносить речей, – торопливо завершил
Папаша и сел.
Уже в комнате, перед отходом ко сну, Марио сказал:
- Как тебе Папаша Тони и его речь?
Говорил он небрежно, но Томми знал, что парень чувствует на самом деле, и
ответил так, как ответил бы сам Марио, если бы не стыдился.
- Я чуть не разревелся.
- Ага, я тоже. Папаша этим живет. Он мог бы остаться с Фортунати, ну, ты
понимаешь, когда Лу и Джо упали. Все равно бы был у них на афишах. Но
предпочел бросить центральный манеж, чтобы вернуться потом целой семьей.
Гастролировал только с Анжело и Терри, потом прибавились Лисс и я, потом
остались только я и Анжело, когда Лисс вышла замуж. Я буду молиться, чтобы
завтра у нас получилось. Ради Папаши.
- Старр – очень важная птица. Они могли бы нанять любой воздушный номер в
мире.
- Я знаю. Но мечтать не вредно, – Марио забрался в постель и сонно потянулся. –
Хорошо, что он погонял нас после обеда, правда? А то я бы не уснул от волнения.
Томми проснулся от скрипа двери: в комнату без стука вошел Джонни. Марио
приоткрыл глаза, но не шевелился.
- Кто там? Джок?
- Ага. Мило вы тут устроились.
Джонни был в старом банном халате. Он еще не брился, но из-за его светлой
масти щетина была практически незаметна.
Марио потер глаза.
- Который час?
- Шесть с лишком, кажется. Видимо, становлюсь неуравновешенным – еле уснул и
проснулся час назад. Совсем забыл, что ты здесь с мальчиком, – он присел на
край кровати. – Вспоминал, как мы когда-то в туре… Помнишь?
Марио хихикнул.
- Лезь через меня, Везунчик, – велел он и приподнял одеяла.
Джонни скользнул в постель.
- Я правда совсем забыл про мальчика. Зато почти ожидал найти здесь Лисс. Она
всегда к тебе приходила.
Марио слегка напряг челюсть.
- Лисс теперь большая девочка. И замужем.
- Все равно у нее, небось, тоже мандраж, у бедняжки. Помнишь, как каждый раз
перед большой стоянкой или когда вводили новый трюк в номер, мы втроем
забирались в одну кровать и обговаривали каждое движение? Все было
нормально, пока мы были детьми, но, когда подросли, Люсия перестала это
одобрять. Возможно, у нее была на то причина… Особенно из-за меня. Сестра
там или не сестра, а Лисс чертовски симпатичная. А что насчет тебя, Мэтт?
- Заткнись. Нашел, о чем разговаривать. На самом деле Лу просто утверждала, что так мы только накручиваем друг друга еще больше.
- Ну да, – Джонни буквально излучал скептицизм. – В тот год я перестал ходить
на исповедь. Чувствовал себя дураком, раз за разом повторяя, что имею
неприличные мысли по отношению к собственной сестре. Но ты всегда был
хорошим мальчиком, правда? Держу пари, ты до сих пор исповедуешься, верно, Мэтт?
- Либо ты сейчас замолкаешь, – сурово предупредил Марио, – либо вылетаешь
отсюда.
- Эй, эй, полегче, – поспешно сказал Джонни. – Извини. Я не имел в виду… а, ладно, проехали. Просто был бы не против симпатичного плеча, чтобы на нем
поплакаться. Или кого-то, кто составил бы мне компанию. Я уже неделю сплю на
кушетке. Хотя не то чтобы виню в этом Стел.
Марио поджал губу и со странным намеком поинтересовался:
- Поддерживаешь форму, Джок?
Тут на обоих напала какая-то смеховая истерика, и Томми потребовал:
- Чего здесь смешного?
- Грязная семейная шутка, – выдавил Джонни. – Слишком сложно, чтобы
объяснять. Господи, Мэтт, никогда не забуду лицо Терри.
- И Анжело, – выговорил Марио, и оба снова зашлись от хохота.
Спустя минуту Джонни успокоился.
- М-да. Вспомнил бы об этом раньше, не оказался бы в такой заднице. И Стелла
была бы с нами. Она лучше, чем Лисс. Это может иметь значение. Рэнди Старр
очень великодушен к женщинам в номере.
- Джок, – Марио тронул его за руку. – Не надо такого говорить перед пробами.
Расслабься.
- Знаю, но меня все равно это грызет. Просто в целом. Не знаю даже, что хуже.
Ясно, что на секс тратится энергия. Но… даже не знаю, по-моему, от
воздержания мне еще хуже.
Марио молчал, и Джонни быстро добавил:
