За время его рассказа я быстро очистила ноги Сергея. Был момент, когда я отключилась от голосов надо мной. Специально. Нет, кое-что я слышала: компьютер, гангрена, интоксикация — при чём тут последнее? Как будто это его оправдывает. Хотя… Мне ли судить его… Но… Слишком хорошо я всё это тогда видела, так что не надо мне о сцене в спальне напоминать. И так я уже начинала жалеть, что вовремя не распознала своего чувства и не наплевала на всё на свете — уступая своему желанию быть рядом… Всего лишь быть рядом, пока он хотел меня…
Заставила себя переключиться. Приподняв ногу Сергея, я обрадовалась: самое страшное место — пятка вскрылась! Господи, как хорошо, что гангрена не успела добраться до пальцев!.. Вооружившись ножницами, я принялась со всеми предосторожностями срезать и кожу, и прогнившую плоть.
Не заметила даже, как ушёл Андрей.
— Ну, что скажешь? — спросил Сергей.
— Месяца через два начнёшь на костылях передвигаться, — отозвалась я, любовно вытирая с пятки сочащуюся слизь. — Или хватаясь за мебель и стены.
А через минуту поняла, что он молчит. Закончила заматывать пятку. Посмотрела снизу вверх и осторожно спросила:
— Я что-то пропустила? О чём ты спросил?
— Ну, было кое-что, — пробормотал он. — Что Андрея успокоило. Он тебе потом скажет. А пока мне хотелось бы вернуться к работе.
Несколько недоумевая, я быстро собрала всё, что нужно, и час тихохонько, с вязаньем, просидела на диване в его комнате. Он почти и не оборачивался ко мне. Да и чего смотреть, пока вяжу?.. А потом час закончился — и я на законных основаниях смылась.
Дверь закрывала — оглянулась. Он кресло развернул — смотрит. Кивнул.
Перед завтраком спросить Андрея, что они там выяснили, не успела. Пока готовили, пока туда-сюда… Выяснилось, что почему-то опаздывает на завтрак Александр, который, насколько я успела заметить, со вчерашнего дня ещё ходил какой-то более рассеянный и углублённый в себя.
Я резала хлеб на кухне, когда дверь распахнулась, в кухню ворвался Андрей, с грохотом пораспахивал дверцы стенных шкафчиков и быстро перебрал невидимые, но весело зазвеневшие бутылки.
— Вот св…! — возмущённо и в то же время со странным чувством сожаления сказал он.
— Что случилось? — с любопытством спросила я.
— Да я не сообразил, когда крёстная приехала, что надо спрятать… Что здесь же Шурик, блин!
Он выглядел и в самом деле обуреваемым каким-то сложным и, кажется, противоречивым чувством.
— Андрей, я у вас человек новый. Возможно, это меня и не должно касаться, но… Раз уж ты начал, может, закончишь? Что происходит?
— Шурик вдрызг пьяный. С ночи накачался. В зюзю, — мрачно сказал Андрей. — И ведь я мог предвидеть! Нет, забыл!
— А крёстная тут при чём?
Андрей скривил рот, словно не зная, говорить — нет ли.
— Любовь у него великая к ней. С самого первого момента, как на свадьбе Сергея и Лины Марину увидел, всё приставал к ней со своими чувствами. И сейчас… Как увидит — напивается по полной… Блин — ещё раз! А я забыл!
"Я… не хочу, чтоб ты ему приснилась…" Почти шёпотом…
— А… Марина знает?
— Знает, конечно. Приставал же.
— И что?
— В смысле — что?
— Как она к этому относится?
— Смеётся, конечно. Ну, ругается, если уж очень липнет. Она ж замужем. Дядя Гриша — мужик насмешливый, не вмешивается. Говорит: подцепила заразу — сама дезинфицируй. Да и разница у них в возрасте немаленькая. А Шурик всё равно не отстаёт. Ну куда он ей? Он и выглядит как пацан, и росту у него для неё не хватает… И вообще…
Вспомнив воительницу, я попыталась представить рядом с ней Александра. Да, несмотря на возраст, Александр выглядит абсолютным мальчишкой. Она высокая, стремительная воительница. Он — небольшого росточка, меланхоличный ангел-пессимист. Не пара. Тем более — третий лишний… Я затаённо вздохнула. Поэтому Марина пыталась вчера с ним разговаривать, когда он замкнулся за ужином. Сочувствует. Если я правильно поняла. И, если я правильно поняла, почему он не хотел пускать меня ночью к Сергею, Александр сочувствует мне… Неужели у меня на лице написано, что я влюблена? И тоже третья лишняя… Не ровня…
— Не. Жалеть, — раздельно произнёс Андрей, оказывается внимательно следивший за моим лицом. Он забрал у меня доску с хлебом. — На шею сядет.
— Не жалею, — как можно более спокойным голосом сказала я. И тут же поинтересовалась: — Я не совсем поняла, что имелось в виду, когда вы разговаривали с Сергеем про Лину. Что-то там про компьютер и интоксикацию.
— Ты не слышала? — удивился Андрей.
— Слышала, но краем уха получилось. Зато у Сергея пятку прорвало, и она теперь чесаться будет! — радостно сообщила я. — Что значит — выщелочивание гнили продолжается!
— Не понял. И чему ты рада? — внимательно посмотрел он на меня.
— Так чесаться — значит, выздоравливать будет! Вспомни, у тебя наверняка бывали царапины. Когда заживает — чешется. Ну? Давай про компьютер.
