Вскоре я обнаружила, что уже стою, склонившись к нему и запустив пальцы в его волосы, а он крепко держит ладонями моё лицо, будто страшась, что я вот-вот сбегу. Мы ослепли — глаза в глаза, задыхаясь и поспешно передавая друг другу последние остатки воздуха… Мир отступил, оставив нас наедине.
Вооружившись расчёской-массажкой, я медленно и осторожно расчёсывала ему волосы. Когда мы более-менее успокоились, он мельком пожаловался на головную боль, а я, внутренне торжествуя, тут же предложила сделать ему массаж. Встав за креслом, одной рукой вела расчёской по волосам, другой, ладонью, — гладила по расчёсанному, совершенно шалея от этих простых прикосновений. Сначала он пытался одновременно работать на компьютере, и расчёсывание ему вроде не мешало. Но как-то так получилось, что он расслабился и прислонился головой ко мне. Глаза закрыл. Искоса поглядывая на него, я видела, как он расслабляется, как постепенно проступает вокруг рта странная горечь в виде складок, и мне хотелось бросить расчёску и просто гладить его по голове, только бы ему было хорошо…
Он шевельнулся, запрокинул голову, взглянул снизу вверх. Опять это выражение: "Попалась!" Поднял руки, ухватил мои ладони, потянул вниз. Теперь я стояла, поневоле обняв его и легонько уткнув щёку в мягкие волосы, а он сидел и молчал. И лучше этой минуты не было.
— Андрей говорит, ты не хочешь прийти на мой день рождения.
— Андрей слишком много говорит, — пробормотала я ему в волосы. Мне понравилось, как отдалось теплом от них, и я осторожно подула тёплым воздухом на то же место. Сергей со стоном прогнулся в кресле, снова заглянув мне в лицо.
— Прекрати, что ты делаешь!
— Дую в волосы, — невинно сказала я. — Тебе не нравится?
— Нравится. Только не время и не место.
— Смотрите, какой педантичный! — в его же волосы сказала я. И с сомнением посмотрела на его ухо, так близко оказавшееся возле моих губ. Попробовать поцеловать? Что будет, а? Я — тихонечко… Только попробовать…
Но Сергей уже опустил голову и даже протянул руку к клавиатуре что-то отпечатать. Я хотела осторожно отойти, чтобы не мешать, но другой рукой он всё ещё держал меня за кисть. Почувствовав моё движение, он стиснул моё запястье.
— Ты не ответила.
— Я неуклюжая и неловкая с чужими, — сказала я и попробовала изловчиться и выдернуть руку. "И там будет Лина", — добавила я про себя.
— Стоять, — тихо, но повелительно сказал он. — Пока не ответишь, не отпущу!
Ах так… Я нагнулась и мягко обхватила губами его ухо. И снова подула тёплым дыханием. Дрожь по его телу ощутила даже я. Выдернула из ослабевших пальцев ладонь.
Тяжёлое дыхание он успокоил быстро. Снова повернул голову в сторону и туда же спросил:
— Ну так как? Кроме чужих там, вообще-то, ещё и я буду. Хочешь обидеть именинника, проигнорировав его?
За его спиной я изобразила тяжёлый и громкий вздох.
— Слышал? Приду уж.
— Ой спасибо за снисходительность! — шутовски коротко поклонился он опять в сторону. А выпрямившись, велел: — Завтра выдам сумму на дресс-код, поедешь по магазинам и купишь себе то, что нужно. Если что — мама подскажет, что покупать.
— Подожди-подожди! — заторопилась я, ошарашенная его безапелляционным напором. — Что ты имеешь в виду под дресс-кодом?
— Под дресс-кодом я имею в виду тряпки для вечернего приёма, — ледяным тоном высказался Сергей и наклонился было над клавиатурой. Но, пока я задыхалась от возмущения и не могла найти нужных слов, чтобы его выразить, он полностью развернул ко мне кресло и спросил: — А ты какую-нибудь бижутерию носишь? Ну, бусы там, кольца?
— С блестяшками я как сорока, — задумалась я. — Я могу всего накупить, но редко что ношу. Единственное, что редко снимаю, — вот это колечко, — я продемонстрировала ему церковное кольцо. — А ещё у меня есть любимый браслет из гематита — тётя подарила. Только здесь его носить не получается.
— Купишь золотую цепочку, тонкий браслет и два кольца — одно с камнем, другое — без, — спокойно сказало это чудовище.
Во мне на этот тон немедленно подняла голову учительница и холодно сказала:
— Ты говоришь так, будто всё уже решено. Но я ещё не решила. Я… подумаю.
Он усмехнулся, отчего я сразу почувствовала себя сердитым ёжиком: буквально ощутила, как медленно встают дыбом все мои иглы.
— Оля, — мягко сказал он. — Подойди.
Я не пошевельнулась, насторожённая. Тогда он сам подъехал ко мне так близко, что подножка кресла ткнулась мне в ноги, и я невольно переступила, оказавшись совсем рядом с ним, чуть слева. Ожидала чего угодно, но только не… Ой… Сильные тёплые ладони скользнули под футболку и обхватили меня за пояс. Ничего особенного. Просто положил ладони, слегка вминая в кожу…
— Не отпущу, пока не пообещаешь, что будешь на дне рождения, — глухо сказал он и ткнулся лбом мне в живот.
Вывернуться легко. И он, и я понимали это. Но, не знаю, как Сергей, а я-то сразу сообразила, что вывернись я — и произойдёт непоправимое.
— Сергей, пожалуйста… Дай мне время подумать, — прошептала я, с трудом удерживаясь не погладить его по голове.
