Мать и Питер подарили Иден красивый кашемировый шарф и сертификат в милый ресторанчик в Кембридже. Иден нашла коробку, оставленную для нее Джеймсом. Она удивилась, решив, что он, наверное, тайком подложил коробку под елку. Внутри лежала книга средневековой английской поэзии. Она сама не знала почему, но ей захотелось плакать. Она поняла, что подарок был идеальным. И дело не в том, что он какой-нибудь огромный по размеру. И не в том, что он какой-нибудь дорогой. Но он давал ей понять, как хорошо Джеймс ее знает, как хорошо ее понимает. И как о ней заботится.
Когда все подарки были распакованы, Томми поднялся с дивана, держа в руках маленький бумажный сверток, и протянул его Иден.
– Это тебе, – сказал он с нежным, славным выражением личика.
Иден осторожно распаковала сверток. Внутри лежал небольшой глиняный горшочек, а на боку нестройными, но очень разборчивыми печатными буковками, выведенными красной краской, он написал: «Я тебя люблю».
Иден посмотрела на Томми, и ее глаза наполнились слезами. Это было так неожиданно. Она подумала, что лучше подарка не получала за всю свою жизнь.
– Томми, это мне?
– Да. Я его в школе сделал. И да, я тебя люблю. – Он бросился ее обнимать и расплакался.
Крепко его обнимая, Иден думала, что сегодня ему многое предстоит почувствовать. И восторг от подарков и внимания, и грусть от того, что это его первое Рождество без обоих родителей.
– Я люблю тебя, солнышко, – прошептала она ему на ушко и почувствовала, как он улыбается.
По радио играли рождественские песни, а Иден и Сьюзан готовили праздничный ужин. Они запекли большую фаршированную индейку, приготовили брюссельскую капусту и открыли бутылки с вином. После трапезы Томми и Питер внесли в гостиную рождественский пудинг с веточкой омелы на вершине темной горки из прессованных сухофруктов. Пудинг полили бренди и подожгли. На столе разложили рождественские хлопушки, у всех на головах были бумажные короны, и они по очереди зачитывали глупые шуточки, написанные на клочках бумаги.
Наконец все наелись и переместились в гостиную, а Питер положил в камин еще одно полено. Взрослые так и уснули на диване и в креслах, а Томми все играл и играл в свои новые игрушки.
Через несколько дней Иден принесла сэндвичи Джеймсу в клинику. Он повесил табличку «Скоро вернусь» и запер дверь.
Они сидели в его кабинете, уплетали сэндвичи с ветчиной и сыром и пили пиво. У них было не так много возможностей побыть наедине, без детей, родителей, пациентов или соседей. На самом деле Иден очень нравилось сидеть напротив него за его рабочим столом, жевать сэндвичи и болтать.
Они перекусили и сидели в молчании. Джеймс посмотрел, как Иден делает большой глоток пива, а потом бросил взгляд на запертую дверь. Иден поймала его взгляд и почувствовала в нем вожделение. У нее свело живот.
Она смотрела, как он молча встает, не сводя с нее глаз. Он запер и ту дверь, которая отделяла его кабинет от комнаты ожидания, а потом вернулся к Иден, поднял ее из кресла и поцеловал.
Он запустил руки ей в волосы, и теперь они жадно целовались. Он снова приподнял Иден и легко усадил ее на стол. Иден запустила руки ему под рубашку и провела пальцами по спине.
Они переместились к дивану, по дороге целуясь и срывая друг с друга одежду.
Когда они оба были измотаны и удовлетворены, то легли рядом на диван, накрывшись покрывалом, счастливые и уставшие. Джеймс поигрывал с локоном ее волос, который ниспадал ему на грудь, а она лежала головой у него на плече. Он накручивал локон на палец и смотрел на нее с любовью и удивлением.
Он провел пальцем по ее подбородку и, уткнувшись ей в волосы, зашептал:
– Ты так много для меня значишь, Иден. – И нежно поцеловал ее в макушку.
Иден приподнялась на локте. Его волевой подбородок был покрыт щетиной, губы пухлые, а лицо, которое обычно озаряла улыбка, сейчас было серьезным. И его взгляд был так же серьезен – Джеймс пристально смотрел на нее и выглядел уязвимым.
Она потянулась к нему, провела пальцем по его лицу, прижалась к нему и прошептала ему на ухо:
– Ты тоже много для меня значишь, Джеймс Бек. Очень много.
Через полчаса Джеймс отпер дверь кабинета. Иден привела себя в порядок, причесалась, оправила одежду, вышла в коридор, где ветеринарного приема уже дожидались двое пациентов, и, прощаясь, приложила все силы, чтобы ее голос звучал буднично.
Почти дойдя до выхода, она оглянулась – Джеймс сопровождал посетителей и их питомцев в свой кабинет. Их глаза встретились. Она улыбнулась и закусила губу. Джеймс зажмурился и вздохнул, улыбаясь ей в ответ.
Зима все тянулась, холодная и серая; Иден каждый день работала над рукописью, проводила исследования для книги или помогала миссис Уэлш готовить настойки и сортировать травы, она записывала ее истории и рецепты или ходила по вызовам с лекарствами для больных. А еще она ходила по соцслужбам, чтобы наконец уладить все формальности и стать официальным опекуном Томми.
