— Так отпустил бы ее, она же хотела уйти.
— Не мог. Все надеялся, что она переменится, увидит во мне мужчину. Не дождался.
Я представил эту ситуацию, и мужика стало жалко до слез. И в то же время, было радостно, ведь со мной эта женщина не такая. Может она ко мне что-то чувствует? Если так, то я везунчик. А везунчикам положено быть снисходительными.
— Сочувствую.
Спасатель удивленно посмотрел на меня. А что? Злость ушла, и я действительно понимал его ситуацию. Врагу не пожелаешь. А он мне не враг, так, мимолетный знакомый.
— Да, сочувствую. Чему ты удивляешься? Не хотелось бы мне быть на твоем месте. Пойдем-ка пивка попьем, или тебе уходить нельзя?
— А, ерунда. Мы свое дело закончили, теперь следаки разбираются. Пойдем.
Неподалеку находился единственный в курортной зоне ресторан, а при нем паб, в котором подавали неплохое пиво. Заказали себе сначала по кружке, потом по второй. И не заметили, как оказались в подпитии. Разговор потек живее.
— Понимаешь, — размахивал кружкой новый знакомый, — я к ней и так, и этак, а она как чурбан. Но я тоже дурак. Еще когда уговаривал ее жить вместе, понять должен был.
— А чего уговаривал? Рита что, не хотела?
— А то! Я даже кое-какие спецсредства применил, чтобы она поняла необходимость мужчины.
— Спецсредства? И что это такое?
— Да, подговорил знакомых парней, чтобы они ее пацана напугали. За себя-то она не боится, а вот за пацана трясется будь здоров. И чего трясется? Маленький, а вредный. Сколько жили вместе, все время волком смотрел.
Я слушал эти признания и медленно трезвел. Сидящий напротив собутыльник стал мне неприятен. Это же надо, пугать ребенка! Не зря Андрей его не признавал, чувствовал, видимо, гнилую душу. Захотелось уйти. Но я заказал еще кружку пива, поставил перед Дэном и подвел итог:
— В общем так, приятель. Ты проворонил Риту, значит все. Теперь она моя женщина, и я ее никому не отдам. Слышишь? Сегодня я обещал тебя не трогать, но, если еще раз увижу рядом с ней, или узнаю, что докучаешь ей или ее ребенку, не обижайся.
— Ох, ты, гроза хулиганов, так я и испугался, — захорохорился спасатель.
— Я предупредил. А пока вот, пей пиво, наслаждайся.
С легкой душой покинул заведение и поспешил туда, где меня ждут. К Рите.
РИТА
Я нервно поглядывала на часы. Прозвучал сигнал к обеду, а Романа все не было. Что-то заговорились они с моим бывшим. Как бы чего не вышло. Может, зря оставила их одних? Но теперь уже ничего не поделаешь, что будет, то и будет. Внезапно рассердилась. Не пришел и не надо. Ждать больше не буду.
— Сынок, ты слышал гонг? Пора обедать.
— А дядя Рома? Ты же говорила, что он придет.
— Наверное, дела задержали. Не оставаться же нам из-за этого голодными! Пойдем.
Схватила ребенка за руку, собираясь тащить его, если заартачится. Но Андрюша посмотрел на меня вдруг ставшими взрослыми глазами и спокойно спросил:
— Ты сердишься. Почему? Дядя Рома тебя обидел?
П-ф-ф-ф! Чрезмерно надутый шар моего гнева вдруг лопнул, унося из груди воздух и осушая внезапно ставшие мокрыми глаза. Опустившись перед Андрюшей на корточки, обняла его и прошептала:
— Прости. Я не должна была на тебе срывать свое настроение. И не волнуйся, твой дядя Рома меня не обижал.
Поцеловала вихрастую макушку сына и встала.
— А все-таки, милый, пора идти, иначе без обеда останемся.
Ребенок кивнул, и мы двинулись в столовую.
Семейство Светланы в полном составе уже сидело за столом. Мы тоже сели и стали ждать официантку.
— А где это наш драгоценный Роман? — видя, что мы одни, спросила приятельница.
Я пожала плечами.
— Не знаю, где-то пропал.
— Никуда я не пропадал, — раздался веселый голос из — за спины, — просто кое-куда заскочил.
Мужчина быстро уселся на свое место. Мы с удивлением смотрели на его руки.
— Как говорится, дамам цветы, дитям мороженое, — он немного изменил знаменитую фразу из «Бриллиантовой руки» и протянул нам со Светланой по букетику, а мальчишкам вручил эскимо.
Поднялся восторженный гул, все наперебой превозносили галантность кавалера, только муж приятельницы буркнул что-то неразборчивое, и наградил дарителя неприязненным взглядом. Я хотела предупредить Андрюшу с Артемом чтобы они не портили себе аппетит, но не успела. Встретилась взглядом с Романом и зависла. Показалось, что никого вокруг нас нет, что даже мир исчез, оставив где-то в безвременье только нас двоих. Господи, что же это такое? Неужели я влюбилась? Снова! Я ведь клялась, что больше никогда никого…. Мало горя мне принесла прежняя любовь? А эта и вовсе безнадежна. Закончится отдых, разъедемся и все. Может когда-нибудь и встретимся, едва кивнем друг другу как чужие, а скорее всего и не увидимся, страна большая. А, впрочем, в такого мужчину грех не влюбиться. Буду жить здесь и сейчас, а что будет потом только богу известно.