- Ну, зачем тебе знать? - мученически спросил филин. - Не помнишь и ладно. Значит, и не было ничего.
- Ладно-то ладно, - опять вздохнула Джен, - да только не дело это от правды прятаться, понимаешь?
Филин еще попыхтел немного, потом сдался:
- Да не видел я почти ничего.
- Расскажи, что знаешь.
- Ну... ты едва не свалилась, когда Квентина увидала. Он тебя подхватил. Вино, разумеется, отправил обратно в подвал, а тебя понес наверх. Уж не знаю, чем он тебе насолил, но ругалась ты на него сильно. Обзывала предателем и злодеем, и еще разными неприличными словами. Шумела ты знатно.
Джен, предчувствуя ужасные подробности, закрыла глаза. Фил вдохновенно продолжал:
- И вдруг тишина.
Он сделал драматическую паузу. Джен открыла глаза.
- Я пошел посмотреть, что у вас там случилось. Гляжу, а вы сидите на ступеньках и целуетесь.
- Что!?
- Целуетесь, - не понял ее паники Фил. - Что тут такого?
Джен спрятала лицо в ладонях.
- А дальше что было? – глухо спросила она, желая умереть.
- Откуда я знаю? - пожал крыльями филин. - Как воспитанный оборотень я деликатно удалился.
Перед глазами Джен мелькнула картина: вот она в стельку пьяная непотребно ругается на Квентина, а потом, не сдержавшись, бросается на него и неистово целует. Он с отвращением отталкивает ее от себя и велит убираться в свою комнату.
Теперь понятно, почему вчера он так злился. Святые меченосцы, что она натворила!?
Глава 7. О мести
Женщина без любви, как цветок без воды:
либо зачахнет, либо кактус.
NN
Губы обжигали. Каждый поцелуй пьянил не хуже давешнего вина. Джен и думать забыла о приличиях, до того хорошо ей обнимать Квентина за шею и все крепче прижиматься к нему. Это правильно. Так и должно быть. Внутри все горело огнем, тело само изгибалось под сильными руками. И стон сам собою вырывался. Джен закинула ногу на бедро Квентина, а он повел по ней рукой, задирая юбку. Добрался до подвязки и ловко отстегнул. Охххх, жаром обжигает. А рука колдуна двинулась дальше, вот уже и до попки добралась, гладит, ласкает. Да, да, да! Ох, до чего же Джен бесстыдная. Да плевать. Лишь бы не отпускал.
Какие у него волосы мягкие. А кожа горячая, чуть шершавая. Торопится. Быстро, жестко целует влажными губами, колет щетиной, путается в длинных волосах Джен. А она отвечает, подставляет лицо, шею, грудь. «Бери, это твое. Только твое. Все без остатка».
Квентин с силой прижал Джен к стене, почти вдавил ее в деревянную поверхность. Он сжимал ее за талию так, что Джен задыхалась, ей было больно, но ей хотелось еще и еще этой боли, чтобы он обнимал еще сильнее, прижимал к себе еще крепче, чтобы раствориться в нем, быть частью его, быть им.
Стены закружились – это Квентин тянул Джен в ее спальню. Они ударялись о мебель, спотыкались и едва держались на ногах. У Джен не осталось сил, но Квентин держал ее слишком крепко, не отпускал от себя, не переставал искать и находить губами ее губы, жадно впиваться в них, заставляя Джен снова и снова стонать от удовольствия.
Уууух! Короткий головокружительный полет – Джен упала спиной на кровать, сверху навалился Квентин. Она выдохнула и забыла вдохнуть. Тяжелый. Но ей нравится эта тяжесть. Лицо Квентина так близко, она гладит его щеки ладонями. Он смотрит на нее черными шальными глазами, часто дышит, и Джен чувствует на коже его дыхание. Горячее как он сам. Как она сама.
Это счастье.
- Я люблю тебя, Квентин.
*
Джен резко села на кровати, заозиралась в темноте, не понимая, где находится. Сердце больно колотилось в груди. Она откинулась на подушку. По телу разливалась тягучая истома и слабость.
Опять этот сон. Уже вторую неделю каждый день ей снился один и тот же сон, который обрывался на одном и том же месте. И каждый раз остаток ночи она проводила, ворочаясь с боку на бок, мечтая поскорее уснуть то ли для того, чтобы забыть дурацкий сон, то ли увидеть его продолжение.
Нет, так больше не может продолжаться, иначе Джен с ума сойдет! После того, как Фил рассказал ей о поцелуе, она себе места не находила. Как ей посмотреть в глаза колдуну? Что он о ней думает? Вот уж настоящий кошмар!
Но Квентин вел себя так, словно и не было ничего. Утром они встречались за завтраком, обсуждали планы на день, потом вместе шли в поселок, где Джен забывала на время о своих терзаниях. Ей нравилось работать с Квентином. С колдуном было легко и интересно. Какая же она дура, что сразу не поехала к нему на практику! Он не ругал, не критиковал, даже иногда хвалил Джен за сообразительность и расторопность. На обратном пути домой, часто уже в поздних сумерках, Квентин заставлял ее анализировать то, что они делали днем, повторять, искать более простые и эффективные решения, объяснял ошибки, показывал новые заклинания. И Джен готова была слушать его часами, в глубине души сожалея, что поместье Торнштольдт находится так близко от Свиристелок.
Но и она старалась изо всех сил не ударить в грязь лицом. Для этого по вечерам сидела в библиотеке, изучала справочники по артефактологии, целительству, нежити и даже ведению хозяйства. Хоть и способная она, а так много еще не знает.
