Джен сгорала от стыда. Окажись на месте Квентина Йен, было бы куда как проще. Она бы просто сделала то, что должна, спасла Фалихат и даже, возможно, гордилась собой. А сейчас все мысли о благородстве и самопожертвовании вдруг улетучились, их заменило невыносимое, щемящее чувство, будто Джен силой выдирает у судьбы кусочек незаслуженного счастья, которое ей совсем не предназначалось. Действительно, не правильно все это.
- Если не хочешь, пусть это сделает Йен, - пробормотала она.
Квентин покачал головой.
- Я уж как-нибудь выдержу эти нечеловеческие страдания, - зло съязвил он и тут же пожалел об этом. - Прости. Хавсан прав, Йен не сможет тебя вытащить отсюда. – Рабовладелец замешкался. – Но если ты хочешь, чтобы он…
- Нет! – поспешно оборвала его Джен. – Нет, ведь … это ради дела.
- Хорошо, - задумчиво одобрил Квентин. Он медленно приблизился к Джен, обнял ее за талию, притянул к себе и прошептал в ухо: - Я бы все равно не позволил ему к тебе прикоснуться.
Джен закрыла глаза, вдохнула, а выдохнуть забыла. И в животе вдруг что-то защекотало, словно там поселились мотыльки и сейчас разом решили взлететь.
- Почему?
- Темные маги, знаешь ли, страшные собственники.
Джен отпрянула от Квентина, заглянула ему в лицо.
- Ты же сказал, что темные маги не придают значения таким вещам, - подозрительно сказала она.
- Нуу, - протянул Квентин, разглядывая потолок, - я несколько преувеличил.
Джен так и вспыхнула.
- Квентин Торнштольдт, ты самый большой обманщик, какого я встречала в жизни!
Квентин посмотрел на нее, улыбнулся своей самой умопомрачительной улыбкой, обнял крепче. И Джен тут же забыла на него сердиться, а подумала, что прямо сейчас произойдет нечто решающее, то, что перевернет всю ее жизнь.
- Это ты настоящих обманщиков не видела, - прошептал Квентин и поцеловал ее в губы.
Джен хотела было еще подумать, что вот оно и случилось, то самое важное. Но все мысли до единой мгновенно выветрились из головы, и Джен не стала их останавливать.
*
В холодном мрачном подземелье Джен отдавалась любимому мужчине в первый и последний раз в своей жизни. Ледяной камень был мягче пуховой перины, шум битвы за закрытыми дверями звучал романтической музыкой, а нарастающие вибрации ключа, которые передавались стенам крепости, казались естественным продолжением движений двух тел, сливающихся в единое целое.
Джен знала, что они умрут. Когда ключ разрушится, высвободится столько энергии, что вся крепость взлетит на воздух. И потому отдавалась Квентину с неистовой страстью, желая впитать его в себя всего целиком, без остатка, раствориться в нем и так единым целым отправиться к матери Зернире. Наверное, потом о них сложат легенды и баллады, и даже назовут национальными героями, но Джен было плевать на всю империю и ее жителей, которых они так отчаянно спасали.
Все, что она хотела - это быть с ним. Он - ее жизнь, ее воздух, ее естество, ее бог и хозяин, ее ненаглядный, единственный, умереть в объятьях которого уже счастье. Она и умирала. Медленно и блаженно. Горела от поцелуев, извивалась под нежными пальцами, обжигалась горячим дыханием, дрожала от соприкосновения с его телом. У
Джен кружилась голова от его шепота, а Квентин шептал о свой любви, о том как мечтал о ней почти с первых дней знакомства и сдерживался, считая себя ответственным перед Хавсаном, как долго он терпел, и как жалел, что в тот дурацкий день, когда Джен напилась и они целовались как сумасшедшие, он не довел начатое до конца.
- Значит, это был не сон?
Счастье переполняло Джен. Разве можно вместить в себя столько счастья за раз?
- Детка, ты - мой сон.
Камень вибрировал все сильнее в такт их движениям, по потолку пошли трещины, с колонн осыпались осколки. Нарастал гул, за дверьми слышались крики и шум битвы. И в тот миг, когда Джен совсем уже перестала различать, где явь, а где волшебное марево, и не удержала в себе протяжный грудной стон, она увидала, как сверху на нее летит каменная глыба.
Джен не успела испугаться.
Обрушившийся потолок стремительно приближался.
Раскалившийся ключ под ней вдруг раскололся на части. Джен с Квентином полетели куда-то вниз, а потом наступила темнота.
*
Джен не знала, где находится, и вообще жива ли. Было тихо, только душистая трава лениво шумела от слабого ветерка да изредка раздавался птичий клекот. Сквозь закрытые веки Джен почувствовала солнечный свет. Тепло, особенно с правого бока, там, где бьется сердце колдуна.
Все так же не размыкая глаз, Джен улыбнулась, догадавшись, как выглядит со стороны. Совершенно не стесняясь собственной наготы, она лежала на голой груди Квентина, а его рука по-хозяйски покоилась на ее попе. Более того, Джен считала, что руке там самое место, лучшего и придумать нельзя.
- Ты в порядке? – спросил Квентин, другой рукой нежно поглаживая ее по волосам.
- Угу, - довольно мурлыкнула Джен и плотнее прижалась к рабовладельцу. – Где мы?
- Понятия не имею, - ухмыльнулся он.
