Она резко открыла глаза и приподнялась на локте. Вокруг, на сколько хватало взгляда, колосилась золотая пшеница, в ослепительно-голубом небе носились ласточки, ласково припекало солнце. Джен опять положила голову на плечо колдуна.
- В принципе, здесь не плохо.
Ей было так хорошо, что совершенно не хотелось думать о том, где они оказались и как будут возвращаться домой. Зачем вообще куда-то возвращаться, если здесь и сейчас есть все необходимое для полного, совершенно абсолютного счастья?
- Считаешь? – рассмеялся Квентин.
- Только трава колется, а в остальном все замечательно.
Они расхохотались. Отсмеявшись, помолчали немного. На Джен вдруг накатила грусть.
- Квентин, - позвала она, - как ты думаешь, папа…
- Не переживай, с ним все хорошо, - поспешно перебил он, не позволяя расклеиться. – Я уверен, они с Йеном успели переместиться.
- Но ведь там был весь гарнизон крепости и два столичных мага. А их только двое.
- Не бери в голову, твой отец им не по зубам. Он в одиночку способен продержаться против небольшой армии.
Слова колдуна успокоили. Отчего-то Джен сразу ему поверила. Сидела внутри какая-то непонятно откуда взявшаяся уверенность, что с отцом действительно все хорошо. И он, наверное, сейчас точно так же переживает, где его дочь.
- Квентин, - опять позвала Джен.
- А?
- У нас получилось разрушить ключ?
- О да, в этом можешь не сомневаться, - довольно ответил он. – Я открыл портал, только когда он раскололся.
- Очень вовремя. На нас падал потолок.
- Знаю.
- Врать не хорошо, - игриво напомнила Джен. – Ты лежал на мне и не мог видеть.
- Колдун я или нет? – притворно обиделся Квентин. Он опрокинул Джен на спину, сам навалился сверху и начал щекотать. - Или ты думаешь, Хавсан просто так доверил тебя мне, а?
- Нет, - смеялась она, извиваясь в его объятьях. – Ох! Прекрати!
И вскоре затихла, потому что, когда целуешься – долго и упоительно – очень сложно хихикать.
- Будем выбираться? – спросил Квентин, с трудом оторвавшись от ее губ.
Джен сладко потянулась. Да, выбираться надо, конечно. Но здесь так хорошо.
- Не хочется, - честно призналась она, запуская пальцы в волосы любимого своего рабовладельца. Так давно мечтала это сделать.
- А чего хочется? – похоже, рабовладелец был сейчас согласен на все что угодно.
Джен задумалась. Ее самое заветное, самое сумасшедшее и несбыточное желание исполнилось - она лежит в объятьях любимого мужчины и он - о чудо! - тоже ее любит. О чем еще можно мечтать? Если только о том, чтобы провести рядом с ним остаток жизни. Но безошибочное женское чутье подсказывало, что сейчас не время говорить об этом. Нет, она, конечно же, попросит о нем Квентина, но чуточку позже. А сейчас...
- Знаю, - уверенно заявила Джен и хитро посмотрела на Квентина. Тот выжидательно уставился на нее. - Я хочу, - еще одна торжественная пауза, во время которой глаза колдуна угрожающе округлились, - попробовать, наконец, знаменитое Этьен ДеБюссон тридцать шестого года!
Квентин несколько мгновений недоуменно смотрел на Джен, а потом расхохотался и поцеловал. Нежно-нежно.
Эпилог
Джен и Квентин поженились. Перед этим колдун пытался несколько раз вразумить Джен, чтобы она хорошенько подумала, пока он добрый и еще способен отпустить ее. Потому что потом он пошлет к вайграм все свое благородство, превратится в деспотичного собственника и запрет Джен в супружеской спальне минимум на пару лет. На это Джен заявила, что если Квентин не перестанет отлынивать от обязанностей рабовладельца и соблазнителя невинных девиц, ей придется пожаловаться папе. А папа в гневе страшен.
Сам папа пыхтел от недовольства, бубнил что-то про "такого зятя" и "в гробу видал", но однажды, слегка придушив Квентина, подробно объяснил, что случается с несознательными паршивцами, не желающими жениться на его ненаглядной дочурке.
После столь доходчивых аргументов Квентину ничего не оставалось делать, как за месяц организовать пышную свадьбу в столице Фалихата, которую почтил своим присутствием сам король.
Величество явился на торжество не просто так, а в знак особого расположения к национальному герою, коим теперь являлся Хавсан. После эпического уничтожения ключа магистр долго спорил с Квентином о том, кому идти к королю и каяться в спасении страны, потому как за этим обязательно последуют всевозможные почести, церемонии, балы, торжественные обеды и куча других официальных мероприятий, на которых героям положено присутствовать. Оба, не сговариваясь, сразу исключили Джен, потому как "не стоит девочке лезть в это паршивое болото". Джен не возражала, тихо млея в объятьях колдуна, и слушала, как ее дорогие мужчины спорят до хрипоты, пытаясь спихнуть друг на друга неприятные обязанности.
