— Что ты хочешь? — зашипел он как раненый змей и поднялся, вместе с великом. Картонки с багажника уже давно разлетелись по земле и собрать их в темноте будет не просто. Хотя крысы, наверняка, приучены.
— Говори. Мне всё интересно.
В индийском было плохо. Еще хуже, чем я ожидал. Место, где жили нищие, превратилось в место, где живут отбросы со всего города. И это не значит, что они все без копейки в кармане.
Гомосексуализма там не было, зато наркотиками торговали и изготавливали их там же, в бараке. Какой-то борзый по кличке Пухлый поселился и подмял бомжей по своим воровским законам.
Он вышел из тюрьмы, где отсидел за убийство, и так как жить ему было уже негде, обосновался в индийском. Сначала сидел тихо и осматривался по сторонам, а потом деньги появились, и он начал соседей подкармливать. Потом комнату отжал у Васьки, того выгнал, а в его комнату своих мутноватых корешей поселил. Соседи не возражали — привыкли к хорошим подачкам, он ведь их не трогал. В бараках стали чаще появляться люди. Все они были незнакомые, молодые, часто девочки. Часто возвращались, даже здороваться начали с соседями. Они к Пухлому шли — дела какие-то у них общие. Потом стало ясно, что за покупками и что это за покупки. Наркотики. Большие деньги. Пухлый иногда говорил, что мог бы здесь и не жить, мог в соседнем жилом комплексе легко квартиру снимать, но Родина — это не там, где жопа в тепле, а там, где душа.
Душа Пухлого была в Индийском.
— И что? В нашем доме поселился замечательный сосед. Разве плохо? Хорошо. Ты вижу недоволен. Кстати, как тебя зовут, дядя пятидесяти семи лет?
Он назвался «Георгием» и рассказал о том, что что многим не нравится Пухлый, но сказать никто ничего не скажет. Иначе будет как с Васькой, которую сбила машина на пешеходном переходе, или с Иваном, который отравился водкой и умер в муках. Или даже с Толей, которого просто выгнали.
Никто не будет связываться с Пухлым, восседающим в Индийском, как хозяин. Ну, почти никто.
4.
Я хотел помочь Жоре с велосипедом, но он отшатнулся и попросил не мешать. Я даже извинился, за то, что ударил его пару раз, но «синяков ведь нет»? Так нужно было, а теперь мы даже подружимся. После того как я закончу с Пухлым.
— Он дома в это время или шляется где-то?
— Сидит, куда он денется. А зачем он вам? Вы из полиции?
— Ну типа того. А спать не будет?
— Нет. Телевизор смотрит почти всю ночь. Варит что-то.
— Ну ясно-понятно, что он варит. А кто ещё с ним живёт?
— Девчонки приходят, часто на ночь остаются. Молодые- красивые, потом страшными становятся, седеют — зубы выпадают, а они всё приходят и приходят.
— Дед, не трави, и так плохо. А мужики не ночуют?
Бомж остановился и я шагнул назад, чтобы не стоять в радиусе его аромата.
— Нет, он девочек любит.
Пришлось объяснить, что я имею в виду друзей, коллег по бизнесу. Мало ли, нажрутся и остаются ночевать. Такой информацией дед не обладал.
— А оружие есть у него?
— Так откуда мне знать. Не видел ни разу.
Он задумался…
— И не слышал.
— Ладно, повторим еще раз.
Мы в парке хорошо пообщались с Георгием. Он явно не любил Пухлого и согласился сдать его без колебаний. Лишь бы я его не впутал в эти разборки, задержания и допросы. Получив обещание, что его не будут вызывать ни в каком качестве, дед разговорился. Он пообещал провести меня незаметно в бараки и показать Пухлого. Но только чтобы его не впутали — поверил мне, совсем мозги пропил. Я улыбался и притворялся полицейским в штатском. Когда дед спросил, почему я один, я продемонстрировал начищенный кастет и спросил, верит ли он в мои силы. Георгий сразу поверил.
Тем временем бараки уже были через дорогу. Длинное, как поломанный палец, серое одноэтажное здание красовалось прямо под окнами Жилого комплекса «Корона», чем изрядно раздражало порядочных жильцов элитных квартир, но поделать они ничего не могли. Прожжённый коррупционер не мог просто взять и выкинуть на улицу пятьдесят человек, а дом снести. Нужно было дать им жильё, хотя бы в общежитиях расселить, но с этим у мэра было туго. Кто же будет недвижимость направо и налево бомжам раздавать?
Сжечь случайно здание вместе с жильцами или натравить бандитов не решались — всё-таки не девяностые уже, журналисты налетят как стервятники, и конец карьере. Поэтому так и стояли индийские бараки под окнами «Короны», и сушилось рваное бельё под окнами «Короны», и силиконовые инстасамки из своих квартир вынуждены были смотреть на стирающих в корытах одежду старых, неухоженных баб. А ещё грязные мужики привозили мусор со всего города и, высыпав прямо во дворе, тут же его сортировали. Аромат доходил до напудренных носиков инстасамок, и они жаловались своим фитнес-адвокатским мужьям. Те бежали к мэру, и всё опять шло по кругу. А «Индия», как стояла, так и продолжала стоять, как чёртова башня Саурона.
— Ну что, «загляделся»? — буркнул бомж, почувствовав себя главным. — Пошли что ли?
Я почесал щипчиками спину между лопатками, и мы перешли дорогу.
5.
