Она украдкой бросила взгляд на первоклашек, которые, весело переговариваясь, шли в сопровождении друзей или родственников, словно для них всё это было привычной процедурой. Никто не выглядел обеспокоенным, никто не бегал с вопросами к старшим. Мара почувствовала, что не может позволить себе показаться ещё более неопытной, чем она и так уже себя чувствовала.
Она глубоко вздохнула, пытаясь избавиться от внутренней неуверенности, и решила не спрашивать. Что бы ни случилось, она разберётся. «Наверное, Хранители Стихий — это какие-то мудрые старцы,» — размышляла она про себя, вспоминая, как профессор говорил о распределении. «Они наверняка будут оценивать наши магические способности. Мне просто нужно будет продемонстрировать, на что я способна.» Мара постаралась сосредоточиться на этой мысли, стараясь не позволить нервам взять верх. «Я справлюсь. Главное — оставаться спокойной.»
Она посмотрела на Рэнсома, который шёл чуть впереди, уверенно направляясь к главному входу в замок. Он казался абсолютно спокойным, погружённым в свои мысли. Мара решила, что если профессор так спокоен, значит, и ей нечего бояться.
«Я просто пройду через это, как и все остальные,» — твёрдо решила она для себя.
Мара и профессор Рэнсом шагали через величественный холл. Она с трудом сдерживала дрожь — не то от волнения, не то от ощущения, что попала в место, о котором когда-то могла только мечтать. Взгляду Мары открылся грандиозный Общий Зал, выполненный в строгом нормандском стиле. Высокие стрельчатые окна, украшенные витражами, казались вытянутыми к самому небу. Каменные стены, сложенные из массивных светлых блоков, будто древние исполины, возвышались вокруг неё, создавая атмосферу чего-то вечного, незыблемого.
В центре зала сводчатый потолок вздымался высоко вверх, поддерживаемый мощными колоннами, которые, казалось, могли выдержать вес целой горы. Пол был выложен тёмным мрамором, и звук шагов Мары и профессора разносился по залу гулким эхом. На стенах висели огромные гобелены с изображениями стихий — огненные вихри, водопады, горы, разрывающиеся в пламени вулканы и грозовые небеса. Эти картины, хоть и были статичны, будто дышали собственной энергией, наполняя пространство ощущением магической силы.
Мара подняла взгляд вверх и ахнула. По центру висела огромная, великолепная люстра. Свет переливался в тысячах хрустальных подвесок и дробился на множество маленьких зайчиков, которые разбегались по стенам и потолку.
Она замерла, задрав голову вверх, и заворожённо следила за хрустальными капельками. Но кое-что ещё привлекало её внимание в этой люстре.
— Профессор… — медленно начала она, не отрывая взгляда, боясь, что задаёт глупый вопрос. — Это что…
Она не договорила, но профессор Рэнсом заметил её недоумение и, слегка улыбнувшись, посмотрел на неё с пониманием.
— Да, это электрические лампочки, — сказал он с доброй улыбкой.
Мара моргнула, пытаясь осмыслить услышанное.
— Электрические лампочки? — переспросила она, не веря своим ушам.
— Именно так, — с гордостью подтвердил профессор. — В прошлом году школа полностью перешла на электрическое освещение.
Мара всё ещё стояла с открытым ртом, глядя на искрящуюся люстру. Даже Лондон ещё не полностью освещался электричеством, и узнать что магическая академия использует такую технику… Это было неожиданно.
— Но… где вы берёте энергию? — спросила она, нахмурив брови.
Профессор Рэнсом хитро прищурился.
— Мы её создаём, — шепнул он загадочно, и повёл её дальше.
Вдоль стен зала стояли пять длинных деревянных столов. Четыре из них предназначались для учеников. Мара сразу поняла, что каждый из этих столов представлял один из Домов академии — Дракона, Титана, Тритона и Грифона. Учеников ещё не было, но подготовка к церемонии уже началась. Столы были устланы тёмными скатертями, на которых красовались гербы факультетов.
Посередине зала стоял пятый стол. Судя по тому, что за ним сидели только взрослые, он предназначался для преподавателей. В отличие от остальных, этот стол был украшен куда более изысканно. Вместо скамей здесь стояли резные стулья с высокими спинками, обтянутые бархатом, а центральное место занимал самый величественный стул, сделанный из тёмного дерева и украшенный золотыми узорами.
Во главе преподавательского стола на этом стуле сидел мужчина средних лет. Его чёрные вьющиеся волосы аккуратно уложены, а изысканная бородка подчёркивала утончённые черты лица. На нём был дорогой расшитый фрак и он держался со слегка высокомерным достоинством, словно в этой комнате не было ничего важнее, чем его присутствие. Мара инстинктивно поняла, что это директор академии.
Но её внимание вскоре привлекло нечто другое, гораздо более впечатляющее. В самом конце зала, напротив огромных витражных окон, стояли четыре скульптуры. Мара замерла, ощущая, как её дыхание перехватило от увиденного.