Дилан Айр вернулся в академию на пару дней позже остальных, утратив прежний лоск. Его волосы, обычно аккуратно уложенные, теперь выглядели растрёпанными. Бледная кожа приобрела болезненный сероватый оттенок, а в глазах, прежде полных энергии и обольстительного блеска, осталась только усталость.
На занятиях он садился подальше от других студентов, стараясь не привлекать к себе внимания. Никто его не трогал, но в воздухе витала напряжённая тишина, стоило ему войти в аудиторию. В общем зале он выбирал самый дальний край стола, где сидел в одиночестве глядя в одну точку.
Маре было больно на него смотреть. Снова и снова она вспоминала дни, когда он настойчиво пытался ухаживать за ней: нескладные комплименты, смешанные с раздражающим высокомерием. Теперь он был словно тень себя самого.
Мара так и не осмелилась поговорить с Диланом. Каждый раз, когда она задумывалась об этом, её охватывали сомнения. Ведь он, вероятно, ненавидел её. Она была уверена, что он винит её в том, что случилось с его домом, так же, как она сама.
Но однажды тишина спокойного вечера в общей комнате Дома Дракона едва не превратилась в потасовку.
— Что ты здесь делаешь? — раздался неожиданно резкий голос Лилиан Грэй. Её тон, обычно мелодичный, звенел от напряжения. — Нет, ты к ней и на пушечный выстрел не подойдёшь!
Мара, чувствуя нарастающую тревогу, поспешно отложила свою книгу и выглянула из-за дивана. Её сердце сжалось, когда она разглядела, что вызвало переполох. В дверях, опустив плечи, стоял Дилан Айр. Его худощавая фигура ещё больше исхудала за последние недели, и он выглядел совершенно неуместно среди настороженных, ощетинившихся драконов.
Мара встала, пробираясь к центру сгустившейся толпы. Дилан поднял глаза, встретив её взгляд. Его лицо было смертельно серьёзным, но по нему скользнул отблеск облегчения.
— Мара, нам нужно поговорить, — заговорил Айр, едва завидев её. Его голос звучал ровно, хотя в глазах читалась тяжесть, граничащая с отчаянием.
— Ты с ума сошёл, Айр? — возмущённо крикнула Рози Уолш. — Проваливай отсюда, пока цел. Мы терпим тебя в классе, но здесь ты лишний.
Под всеобщие протесты Мара взяла Дилана за локоть, увлекая его прочь из общей комнаты. В коридоре всё ещё слышались глухие слова возмущения, но она уже не обращала на них внимания.
Когда они оба сели на скамью, она наконец повернулась к нему.
— Дилан… я… не думала, что ты захочешь со мной разговаривать, — тихо сказала Мара, глядя перед собой.
Дилан невесело усмехнулся.
— Я тоже так думал. Сначала. — Его голос звучал сдавленно, лишённый прежнего бархата. — Но когда я вернулся в академию, всё изменилось. Оказалось, что мне здесь никто не верит.
Мара повернула к нему голову, растерянная.
— В каком смысле?
— Абсолютно все, — продолжил он, сделав жест рукой, словно рисуя круг вокруг себя, — в Эльфеннау уверены, что это я… отравил тебя. Что я замешан в каком-то… заговоре против драконов. Даже тритоны, которые всегда поддерживали меня, теперь думают, что я их подставил под удар.
Его лицо потемнело, и он коротко выдохнул, явно стараясь удержать себя в руках.
— Остальные, — он скосил на неё мрачный взгляд, — искренне ненавидят меня за то, что они считают «попыткой убийства». Выходит, что осталась только ты. Только ты веришь мне.
Он остановился, поднял голову и посмотрел прямо на неё.
— Ты же веришь? — спросил он почти шёпотом, в котором звучала мольба. — Ты же веришь, что это был не я?
— Я не верю тебе, — сказала она твёрдо, и, видя как он побледнел, тут же добавила: — Я знаю наверняка, что это был не ты.
Дилан тяжело выдохнул, спрятав лицо в ладонях. Его плечи дрожали, и голос, когда он снова заговорил, сорвался.
— Шторм… — произнёс он еле слышно. — Мой единорог. Он пропал в ту ночь. Просто исчез.
Мара застыла, каждое его слово отзывалось болью в её груди.
— Я искал его всюду, — продолжал Дилан, голос его был полон горечи. — Но его нигде нет. А они… Все только говорят о пожаре и о том, сколько ещё людей могут пострадать. Никто не хочет слушать, что «дурацкая лошадь» была для меня самым близким существом в этом проклятом мире.
Его голос предательски дрогнул. Он зажмурился, чтобы не дать слезам взять верх.
— Никого не волнует ни Шторм, ни то, что я потерял всё… ни то, что это вообще не я.
Он бессильно наклонился вперёд, опершись локтями на колени и уткнувшись лицом в ладони. Мара колебалась лишь мгновение, прежде чем осторожно коснулась его плеча. Она не знала, что могла сказать, чтобы хоть немного его утешить.
— Меня никто не слушает, Мара, — горько сказал он. — Все думают, что я это сделал. Я даже объясняться уже не пытаюсь. А зачем? Если они уже решили, что я виноват.
Мара только открыла рот, но вдруг послышались шаги. Из общей комнаты к ним направлялись Дамиан и Весперис.
Она замерла, испугавшись, что они сейчас прогонят Дилана. Но в их лицах не было ничего, кроме сочувствия.
Дилан, заметив их, выпрямился и постарался как можно незаметнее вытереть рукавом лицо.
— Вы двое… — его голос слегка сорвался, когда он обратился к ним. — Скажите, что хотя бы вы знаете, что это был не я… Вы знаете, правда ведь?