— Слабовато, — выдавил он сквозь зубы. — Ты не могла бы разозлиться на меня сильнее?
— Ты дурак? — сердито воскликнула она. — Я не собираюсь злиться на тебя специально!
Дамиан попытался выпрямиться, но это получилось только наполовину. Его лицо всё ещё было перекошено от боли.
— Может, тебе и правда не стоит, — он криво усмехнулся. — Ты становишься похожа на узкоротую лягушку, когда злишься.
Её рука взметнулась прежде, чем она успела себя остановить. От звонкой пощёчины по пустому классу прокатилось эхо.
Дамиан замер, прижимая ладонь к горящей щеке. Он моргнул несколько раз, словно только что очнулся.
Мара скрестила руки на груди и отвернулась. Глаза невыносимо жгло от слёз. Она понимала, что он сказал это специально, что бы её разозлить, но это не делало его слова менее болезненными. От обиды ей хотелось разреветься.
— О, нет-нет-нет… — в голосе Дамиана звучала нарастающая паника. — Прости меня, я не знаю… что на меня нашло. Я просто…
Он хотел подойти ближе, но Мара отшатнулась от него, изо всех сил стараясь не расплакаться.
— Прости меня, это не правда, — повторил Дамиан тише, всё же делая крохотный шажок. — Ты не похожа на лягушку.
Мара шумно выдохнула.
— Когда ты злишься, ты выглядишь очень… сильной. И опасной, — тихо произнёс он.
Мара бросила на него испепеляющий взгляд через плечо. Это работало.
— И твои глаза… — он говорил смелее. — Горят, слово янтарь в лучах солнца.
— Продолжай, — потворствовала она, сдерживая улыбку.
— Твои волосы, — всё увереннее вещал Дамиан, — Такие же чёрные и блестящие, как обсидиан!
Сердце Мары окончательно растаяло, и она обернулась, стараясь этого не показывать сразу.
— Скажи, что я красивая, — потребовала она шутливо, — и, может быть, я забуду про инцидент с лягушкой.
— Ты не красивая, — с жаром сказал Дамиан, и она чуть снова не залепила ему пощёчину, но он продолжил. — Ты бесподобна, прекрасна, великолепна…
— Ну хватит! — Мара махнула на него рукой, чувствуя, как щёки заливаются румянцем. — Расскажи мне лучше вот что… — Она вдруг посерьёзнела и её глаза снова загорелись. — Ты тоже чувствовал… это? Когда применял магию крови на мне?
Дамиан застыл на месте, улыбка сползла с его лица. В классе повисла странная тишина, нарушаемая лишь их неровным дыханием. Мара внимательно следила за его реакцией.
— Это? — переспросил он тихо, опуская руки и нервно переступая с ноги на ногу. Его взгляд на мгновение затуманился. — Да… — наконец выдохнул он.
Мара пристально смотрела на него, не отводя глаз, и её сердце забилось чуть быстрее. Она видела в его взгляде нечто большее, чем просто страх или вину — там было что-то тёмное, что-то глубоко внутри, что он пытался скрыть.
— Когда я применил её, — начал он, осторожно подбирая слова, — я чувствовал… твою кровь. Я ощущал её движение, словно мои руки проникли прямо в твои вены.
Мара сглотнула. Ей было жутко осознавать, что кто-то чувствовал её так… глубоко, словно проникал в самую суть её существа.
— Это было как… — Дамиан на мгновение задумался, — словно я касался чего-то святого и запретного одновременно. Ты чувствуешь силу, но понимаешь, что эта сила не принадлежит тебе, что она чужая. В какой-то момент я испугался, что не смогу остановиться…
— Но ты смог, — твёрдо сказала Мара.
Дамиан сделал шаг ближе.
— Я смог остановиться, потому что… потому что увидел, что эта магия делает с тобой, — прошептал он.
Она не ответила. Мара просто смотрела на него, а он смотрел в ответ. Слов больше не требовалось. Его глаза — обычно такие весёлые и лукавые — теперь глядели на неё серьёзно, внимательно, будто он старался запомнить её. И хотя в этом было что-то тревожное, Мара чувствовала, что они друг другу стали ближе, чем с кем-либо другим. Теперь между ними была не просто дружба или обучение. Их связывала эта запретная магия, нечто тёмное, пугающее, что-то, что не принадлежало ни одному из них полностью, но все же захватило их обоих. Что-то необъяснимое — тянущееся между ними, тяжёлое, но реальное.
— Мы не должны были этого делать, — прошептала она наконец, не отводя глаз.
— Знаю, — Дамиан кивнул, и его голос дрогнул. — Но мы уже это сделали.
Маре удалось уединиться с книгой Аэлларда только в собственной кровати, наглухо задёрнув балдахин. Днём в спальне почти никогда никого нет, и здесь её точно не достанет Дамиан. Здесь её никто не найдёт.
На неё всё больше давило чувство вины за то, что она пошла в Башню одна, и ей всё больше казалось, что она и в самом деле не права. Это не её личный проект. Это всегда был их общий путь. Дамиан — тот, кто был с ней рядом с самого начала, кто помог ей понять, кем она является, и раскрыть свою силу. Он открыл ей свои тайны, доверил не только свои секреты, но и Веспериса, который не подпускал к себе никого. А она просто… бросила его.
Мара тяжело вздохнула, потёрла виски и заставила себя повторить заученную фразу:
«Я делаю это для его же блага».
Правда, звучала она всё менее уверенно.
Отгоняя ненужные мысли, она взяла себя в руки, расправила спину и открыла книгу, положив её на колени. Её пальцы дрожали от нетерпения.