Артуро, сидящий на спине у Тибо, приподнял руку. Вся ладонь была покрыта чем-то вязким и белым. Артуро хлопнул по плечу доспеха, после чего соскочил, а за ладонью тянулся длинный тяж чего-то, напоминающего жвачку. Повторный хлопок по полу, и тяж отсоединился от руки Сольпуги, а попытавшийся взмыть обратно в воздух Тибо лишь кувыркнулся – нить паутины оказалась настолько же прочной, насколько и выглядела.
Орел подлетела к Тибо и крест-накрест рубанула его по доспеху когтями, но тут же отпрыгнула в сторону, уклоняясь от удара саблей. Этот момент поправил я – подскочив, я рубанул по кисти, отделяя ее от тела. Снова брызнуло масло.
Не знаю уж, был то план или случайность, но своим мечом я не только отрубил кисть, а еще и разрезал нить, связывавшую Тибо с землей. Мигом взлетев под потолок, он разорвал дистанцию и за удар сердца нарастил на ставшей бесполезной руке ледяное копье. Ударом сабли он снова послал в нас острые сосульки, только теперь их было больше, около трех десятков, и не от всех мы уклонились – одну поймал Артуро, получив ранение ноги, а другую почти отразил мечом я. Осколками острого льда мне посекло лицо, и один из глаз залила кровь.
Рыкнув, Тибо ринулся на Орла, как на самую опасную в текущей ситуации. Они вдвоем летали над столами с оборудованием и обменивались ударами со все возрастающей скоростью, и Орел была в невыгодном положении, так как у Тибо было длинное копье и сабля, а у нее самой были лишь когти.
Переломил ход боя Артуро. Он бросился в лобовую атаку, мою фирменную – вцепившись в нагрудник, он обрушил на Тибо серию мощных ударов каким-то крюком, росшим из запястья. Каждый удар вырывал из него куски брони, а сам Тибо наконец начал истекать кровью.
Артуро отбросило в сторону потоком ледяного ветра. Обмороженный вермиалист откатился в сторону, сбив собой стол с конечностями автоматонов. Это и решило судьбу боя – воспользовавшись ветром, Тибо нарушил что-то в работе доспеха и тяжело бухнулся на пол.
Метнувшаяся к доспеху Орел вцепилась в ледяное копье и что было сил отвела его в сторону. Тут был мой выход.
Я перепрыгнул через стол, пропустил перед собой неловкий взмах саблей и заблокировал мечом идущий обратно второй удар. Свободной же рукой я вцепился в шлем доспеха и призвал свою Мощь.
Испепеление.
От моментально докрасна раскалившегося шлема пошли клубы пара, раздалось шипение и сдавленный крик, а рука с мечом безвольно обвисла. Когтями я зацепился за какие-то швы на шлеме, и одним рывком содрал лицевую маску, после чего поморщился.
Тибо и так не был красавцем, а после моего испепеления… бой был закончен. Не думаю, что он даже что-то понимал.
Одним ударом я снес ему голову.
Пришлось немного повозиться, но в итоге мы сумели снять с него нагрудник и найти на обезображенной груди офицера амулет в виде бело-синего, в разводах, шарика. Мы не знали, как работает привязка Освальда. Может, достаточно и смерти. Но на всякий случай мы, затратив еще минут пять, сумели расколоть его на две части.
Орел была цела, хоть и запыхалась от скоротечного боя. Я протер лицо и проморгался – осколки льда не зацепили ничего важного. А вот Артуро шипел и ругался: неудачно прилетевшая сосулька почти навылет пробила ему голень. Жить будет, но вот бегать – нет.
Замотав его его же паутиной, мы двинулись в сторону тронного зала, расположение которого знали благодаря Призраку. Наша часть работы была закончена, но другие команды тоже должны были выполнить свою часть.
***
Ансельм пинком распахнул дверь в какой-то небольшой зал. Сила удара была такая, что тяжелая дверь начисто слетела с петель. Оглядевшись, он присвистнул.
Это действительно был небольшой зал, находившийся в подвале дворца. Его отвели под личные покои Цхара, главы тиуммов. Собственно, сам он тут и стоял – единственный отличавшийся от всех тиумм, в золоченой броне и такой же мантии. Рядом с ним стояло пятеро тиуммов в черной броне, отличительным их знаком были короткие копья и шлемы с сеткой, защищающей глаза. Все тиуммы были перемазаны кровью. А кровь тут была…
В углы комнаты были вбиты колышки, на которых в центре зала был растянут человек. Он был уже практически мертв, но еще вяло стонал и слабо-слабо дергался. Все его тело представляло собой сплошную рваную рану. Тиуммы жрали его живьем.
— Ну вы и обмудки, – бросил Ансельм, а на его лицо наползла психопатичная улыбка.
