Воевода отдал приказ закрыть уже четыре чертога, по сути, заблокировать целый этаж, но проблему это не решило.
Многие просто скрывали болезнь.
Решение о досмотре, отданное сутки назад, не принесло избавления. Почти сотню выявленных заражённых заперли в темнице, но это решение окончательно добило карлов.
Их можно было понять. Заражёнными были их побратимами и родственники. Начались стычки среди своих, появились убитые и раненные.
Ночью воеводе снился странный сон. Сам Тур, покровитель мастеров бил своим молотом по серебряной наковальне и смеялся. Хороший знак, в который совсем не верилось с учётом происходящих событий.
Ему было стыдно это признать, но в тайне от хрустальных жрецов и Шадарата он готовил побег. Не для себя, конечно, а для всех, кто решит принять смерть в бою вместо медленной и бесславной гибели в очередном запертом чертоге.
Прорыв обсуждался в совете, но идею отбросили в самом зародыше, так как было понятно, что зачистка города от нежити потребует куда более вдумчивой работы чем прямолинейная и бесхитростная атака. Потому как несмотря на победу над безголовым всадником, мертвецов было всё ещё слишком много, чтобы наедятся их победить в открытом бою, имея за плечами несколько сотен карлов.
Но для того, чтобы погибнуть с честью, численность была не важна.
Остатки первого хирда трудились у медового зала, перетащив туда малую оборонительную баллисту. Они уже перебросили через ущелье несколько цепей, зацепив их за копья баллисты и выстрелив ими прямиком в торчащую над лестницей скалу. Получилось далеко не с первого раза, но всё же получилось.
По этим цепям, потеряв ещё четырёх храбрецов, на другую сторону перебрались редкие везунчики, обмотанные канатами. Сейчас они переправляли на другую сторону доски, в желании как можно быстрей соорудить навесной мост.
Конструкцию, по которой воины Въёрновой пади уйдут в свой последний бой. На прорыв, прочь из собственного дома.
Стук в дверь заставил воеводу вздрогнуть. Он ухнул «да!» и в дозорное помещение шагнул один из его десятников:
— Бойцы Вульфа не вернулись из подвала. Ребята на посту слышали крики, доложили по цепочке, я решил проверить.
Воевода не оборачивался. От его десятника несло боем. Кровью и потом с явственным запахом гнили:
— И?
— Тюрьма их больше не держит. Они бы не смогли сами покинуть её. Кто-то их выпустил.
— Что с постовыми?
— Когда мы спустились их уже связали боем. У них не было шансов. Галерейщики молчали, я не слышал ни одного щелчка тетивы. А парней внизу… парней просто зажали толпой. Они пытались слажено отступать, но заражённые… с ними что-то не так. Клянусь я видел в подвале очень страшные вещи. Кажется, там был кто-то ещё.
Десятнику было тяжело говорить об увиденном, но воевода продолжал задавать вопросы:
— Створки заперты?
— Да, мы заперли ярус. Десяток Ивара выставил заслон за вратами, пока там тихо.
— Хорошо, проверяй посты у чертогов каждую половину часа и заглядывай к Ивару. В конце обхода, доклад. Сними кого-нибудь с верхних балконов, пусть сядут в засаду во внутренних помещениях рядом со створками, когда тот, кто открыл тюрьму ударит в спину Ивару, они должны будут захлопнуть капкан.
Воевода знал, что створки заражённых не удержат. Чужак был прав, за болезнью стоит невидимый кукловод. Решётка в тюремный тоннель открывалась только снаружи и тем не менее кто-то выпустил запертых там чужаков и местных. А значит стоит ожидать нападения на заслон.
Только что побывавший в бою карл качнул головой:
— Меня не послушают воевода. Те, кто ушёл наверх больше не слушают приказов. Винят во всём тебя и хрустальных жрецов, ты же знаешь.
Десятник ударил себя кулаком по нагруднику и вышел. Воевода знал, что он прав. Не послушают. Считают, что болезнь распространилась из-за того, что хрустальные жрецы и целители помогали ярлу. Но они не правы. Пришедшая в скалу-крепость чума, не исцеляется известными им заклинаниями и эликсирами.
Взяв в руки топор, воевода вышел вслед за десятником.
Виртуальная реальность не подразумевает постоянного контроля высшими ИскИнами. Миров, созданных корпорацией и опирающихся на её оперативные мощности множество и пережившим междоусобную войну главам, незачем опускаться до ручного контроля.
И тем не менее Тур оказался настоящим.
Он не был манекеном, отсылающим к могуществу великого ИскИна. Как не был он и ИскИном-имитатором. Мы поняли это сразу, как только он за нас взялся.
Пока у кузни шёл процесс ковки, по сути являющийся лишь набором аудиовизуальных спецэффектов, Тур проник в наш раздвоенный разум, без труда распознав затаившийся обломок машины.
Всё началось сразу, как только наш аватар пал, сражённый потерей сознания. Толкнув щекой холодный камень и ударившись челюстью мы не почувствовали боли, потому что отправились в царство вечной темноты, отрезанные от управления своим искусственным телом.
Обычный человек, оказавшись в великом ничто, ни за что не сумел бы понять, что в его мозгах вовсю копается высший ИскИн. Но не мы.
