Мы шли по пути наименьшего сопротивления, откатываясь каждый раз, когда мертвецов оказывалось слишком много. За эти дни я вмешивался в критические ситуации четыре раза. Дважды причиной моего вмешательства становились призраки, ещё раз остатки мёртвой свиты одного из владык Юмирона. Эти мертвецы сохранившие способность творить некоторые заклинания и обращаться с оружием, едва не стали причиной гибели целого десятка. А во время последнего инцидента загонный отряд приманил слишком много обычных тварей, и они едва не опрокинули три десятка карлов.
Тем не менее, несмотря на проблемы и нестандартные ситуации карлы крепли в ежедневных боях, а я не допускал потерь среди личного состава работающих вне крепости отрядов.
Полевой опыт позволил дополнить тактическую доктрину. Прибавив к ней еженедельную ротацию чёрного хирда и дополнив резервную группу выжившими ходоками, а также новоиспечёнными, хрустальными жрецами.
Конечно, от хрустальных жрецов в этих карлах было одно только название. Не имея понятия откуда черпали силу их предшественники, они зарылись в переданные им книги и изучали их. Пока ещё не подозревая, что их родственники проводили особые ритуалы над спящим яйцом. По сути, не позволяя ему созревать и аккумулировать силу, погибшие хрустальные жрецы вытягивали её и создавали на основе этой силы артефакты, имеющие серьёзный внутренний резервуар. Вроде тех же хрустальных молотов.
Но знать об этом их последователям не стоило. На яйцо у меня были иные планы.
Я позволил жадным до знаний карлам получить доступ к тому, чего они жаждали, но рассказывать о яйце или передавать им все полученные артефакты не планировал. Мне нужна была школа чародейства и накопленные жрецами книги позволяли эту школу создать.
Возвращаясь вечером после очередной зачистки, я с неудовольствием отметил, что такие темпы нам не подходят. Но ситуация всё ещё не была критической. Зачищенный сектор расширялся, оставались считанные дни до того мига, как мы перемелем кольцо промороженной армии вокруг скалы. А затем, создавая один опорный пункт за другим и зачищая вокруг них местность, проложим тропу прочь из города, туда, где леса полнятся дичью и нет никаких проблем с пищей.
Посланница не соврала. Они пришли в назначенный час.
Огонь, установленной на пике четырёх ветров жаровни, трепетал, ровно до того мига пока на площадку не опустился водоворот пищащих летучих мышей. Они сгинули так же быстро, как и появились, задув пламя и оставив после себя двух вампиров.
Женщину в красном и её спутника. Прямого как столб аристократа. Оба фарфоровые, не живые, слишком красивые чтобы быть людьми… и опасные. Женщина присела в лёгком реверансе, в то время как сопровождающий её мужчина с бросающимся в глаза орлиным носом и резко очерченными скулами, остался стоять неподвижным столбом:
— Меня зовут Линиамат, а это мой господин и отец, Нифантеп. Назовись и ты человек.
Её голос был подобен серебряному колокольчику и походил скорее подростку, чем взрослой женщине.
— Местные зовут меня Морран.
— Всё ли тебе понятно в договоре Морран?
— Пакт о ненападении. Договор о взаимной защите. Передача в законное владение части земли под проживание.
Она наклонила голову:
— Ты согласен?
— Вы поможете очистить Въёрнову падь от нежити и выделите воинов своей семьи в случае похода.
Впервые мне ответил Нифантеп. Его голос оказался глубоким и вибрирующим:
— Наша жизнь — это дорога. Нужда в специфической пище, вынуждает нас путешествовать, не задерживаясь надолго в одном месте. Последний раз, когда семья осела, она разрослась больше, чем того требует скрытая жизнь. Как ты поступишь, когда те, на кого мы охотимся придут на твои земли и потребуют наши головы?
Зная какой силой, обладает этот вампир я избегал смотреть в его глаза. Но после этого вопроса улыбнулся и встретившись с ним взглядом ответил:
— Мы сами придём на их земли.
Вирт этого мира устроен очень просто. Действуй и получишь развитие. Можешь корпеть в кузнице или мастерской, делая работу собственными руками и получая за это толику опыта. Можешь возделывать поля и продавать овощи, вырастая как торговец и земледелец.
А можешь убивать.
После подписания пакта, моя репутация внутри общества карлов претерпела изменения. Воевода и многие воины уцелевшего в боях хирда были не в восторге от подобных решений. Им претил сам факт того, что я якшаюсь с нежитью. Но на деле это ничего не меняло. Я являлся их ярлом и точно так же, как они терпели Шадарата при прошлом ярле, при мне они терпели пакт с вампирами.
Каждодневные зачистки прилегающей к крепости территории, опустошили кольцо вокруг скалы и сделали карлов существенно сильнее. Одновременно с тем Фисборн не тушил горн даже ночью. Работа в кузне кипела, осквернённые доспехи погибших за время боёв внутри крепости подвергались перековке и становились сырьём для создания многочисленных протезов.
