Перейдя с шага на лёгкий бег Морран развернул Оплот и вытащил трещащий энергией ауры Крест. Потоки вирта влекли его вперёд. Место, на которое указал Молох своим языком, было поблизости. Иссохшее дерево показалось из тумана через минуту и оказалось куда больше, чем казалось с вершины другого холма.
Рассечённая трещиной, чёрная кора, подпиралась у корней разрытой могилой. А вместо висельника, на изогнутой и кривой ветви, висела оборванная верёвка. Морран замедлил шаг, чувствуя, что попытка проникнуть в разрытую могилу у корней дерева, неизбежно закончиться схваткой.
И не ошибся.
Висельник оказался стражем, не допускающим чтобы нежить прорывалась в смертный мир, а смертные в мир мёртвых. Он поднялся из разрытой могилы связанный по рукам и ногам, завёрнутый в покрытые пятнами ткани, с петлёй на шее, что стягивала горловину мешка, в который была заключена его голова.
Показывая мощный талант к левитации, проклятый взмыл над землей на несколько метров. Прямой как столб и пышущий магической аурой.
Лошади заржали у подножья холма и Морран бросился в битву.
Его встретил ментальный удар, жестокий и сильный. Психическая атака, так нетипичная для нежити, не застала владыку врасплох. Он метнул клинок за секунду до того, как ментальный толчок заставил его споткнуться и упасть на колено.
Волшебный меч преодолел разделяющие их расстояние за считанные мгновения. Ударил в грудь висельника искрящейся молнией и в электрической вспышке испепелил призрака, заставив потерявшие опору и горящие тряпки, пасть обратно в могилу.
Несмотря на бегущую из носа кровь и звон в ушах, воин сформировал рукой руну исцеления и немедленно восстановил аватар, чтобы услышать за своей спиной нарастающий топот копыт и увидеть в тумане силуэты всадников. Принимать бой с неизвестными Морран не собирался. Течения вирта вели его в разрытую могилу, к своему мечу и выходу в мир живых.
Он добрался до неё рывковым приёмом и немедленно спрыгнул. Влажная, серая земля не толкнула его в ноги, а провалилась, лишая воздуха и сковывая движения. Сжав зубы и чувствуя попавшую в рот землю, он рыл её руками, прекрасно зная в какого рода субстанцию угодил. Могила была устроена таким образом, что не отпустит, пока он не сделает первый судорожный вздох своей агонии.
Так и вышло.
Он вырвался из-под земли, когда в глазах поселилась предобморочная тьма. Втянул себя воздух и едва не захлебнулся. Полез дальше, борясь с головокружением и грязью норовившей заполнить шлем. В разрытой могиле по эту сторону реальности стояла дождевая вода, которая его едва не убила. Больших трудов стоило выбраться из этой грязной ловушки и отдышаться.
Моррану подумалось, что множество ходоков окажись они на его месте, захлебнулись бы в этой луже из-за банального стечения обстоятельств. В реальности живых… шёл дождь.
Борьба со стихией высосала силы из аватара. Долгую минуту скинув с головы шлем, он сидел в могиле и восстанавливал дыхание. А когда восстановил его, нашарил меч, разгоревшийся при его прикосновении голубым сиянием ауры, промыл шлем и полез наверх.
Оружие потрескивало разрядами молний, которые изредка впивались в держащую его латную перчатку и мокрую землю, но не причиняло вреда своему носителю. Оказавшись на поверхности, чемпион Тура убрал клинок в ножны и понял, что предательство унесло его далеко от дома.
Причём дело было не в одном только расстоянии, но и во времени.
Снаружи цвело лето. Зеленела трава и лишь проклятое дерево в обоих реальностях оставалось сухим и мёртвым, как и земля под ним. С затянутого, пасмурного неба без конца накрапывал дождь. Скрипела верёвка, на которой болтался висельник. Вездесущий туман, самого обычного цвета затягивал холм.
В этой реальности не было стоящих повсюду надгробий, сухой земли с хрустящими под ней костями, заброшенных домов, башни, часовни и соседних холмов. Только лес, далёкий горный кряж и озеро по правую руку. Скроенная из «холмов висельника» местность осталась по ту сторону могилы, напоминая о себе лишь срезанной и обугленной головой Молоха.
Тварь уже сбросила с себя вырезанное на лбу заклятье. Была слишком сильной чтобы подчиняться рунам вечно. Раны затянулись и язык в лишённой челюсти пасти Молоха снова дёргался и размазывал по доспеху у бедра кровавые слюни.
Серрисе удалось откусаться.
Её рана и беременность сыграли некромантке на руку, но подозрения у совета всё равно остались. Никто не нашёл под завалами склада следов смерти её любовника, и карлы до сих пор надеялись, что он вернётся.
По мнению колдуньи — безрезультатно.
Воевода Турин, взял на себя временное обязательство вести народ Въёрновой пади. Официальная версия совета звучала как неожиданное нападение демона, не пойманного во время зачистки. Её источником была Серриса и покуда у совета нет доказательств её вины, некромантка считала себя в безопасности.
Но это было не так.
