Не дожидаясь, когда лето окончательно вступит в права, из глубинного подземелья вышла знакомая Моррану угроза. Племена троглодитов ведомые неизвестными вожаками ударили со стороны предгорий и разорили несколько лесных святилищ, осадив город-колыбель нимф, Лурекаль. Лесной народ Иллиндира спешно собирал войско на границе вечного леса чтобы деблокировать осаждённый город, а зараза чужого нашествия тем временем разрасталась во все стороны, каждый день оскверняя всё новые и новые рощи.
Войско Въёрновой пади уже пробило себе путь через одно малое племя и отбило две атаки, объединив усилия со стражами одного из поселений. Но Умма Праворукий, сотник проклятого хирда, командующий сводным отрядом, опасался, что дальнейший тракт перерезан и не желая брать на себя ответственность отправил посланника разыскать ярла.
Морран попросил передать, что он прибудет в течение суток и отправил его восвояси. Ракатон спал, как может спать только дракон и Морран не хотел взывать к нему раньше срока. Война в лесу Иллиндир не была его войной. Более того, вступать в неё было бы вредно для его замысла, поэтому он поднял охрану на ноги, прервав стоянку раньше срока и отправился в путь.
К утру они вышли к указанному посёлку.
Морран знал, что за ними наблюдают. Несколько светлых, предрассветных часов, отряд сопровождала парящая в небесах птица.
С высоты своего положения всадника, Морран постоянно оглядывал тропу и первым увидел следы прошедшей здесь стычки. Влажная от талого снега и дождей земля, грязная и липкая, укрытая слоем прошлогодней, гниющей листвы, была испещрена следами сапог и босоногих ног, покрытая кровью и лежащими меж корней трупами.
Тела двух ходоков с нашивками Въёрновой пади среди восьми троглодитских трупов ясно говорили о том, что здесь столкнулись разведчики обоих фракций. Причём люди ярла угодили в засаду, иначе бы не понесли таких потерь. Но даже угодив в неё, они победили, собрали трофеи и оставили на одном из трупов магическую ловушку, без труда распознанную ярлом.
— Тела не трогать. Здесь ловушка.
Воины послушались беспрекословно. Под чавканье грязи и перегноя миновали место стычки и пройдя ещё три сотни метров оказались у проломленных зарослей. Выращенные друидами лесного народа они ограждали посёлок шипастой и живой стеной, пока троглодитский шаман не использовал против них заклинание разложения и не пробил прореху для подступивших чудовищ.
Если бы не эта прореха, с явственным смрадом тлена и чёрной гнойной жижей под ногами, живая изгородь никак себя не проявила. Потому что буквально сливалась с окружающим лесом. Достигался подобный эффект благодаря плотности деревьев и кустарников, которые на подходе к поселениям лесного народа стояли так плотно, что переплетались ветвями, а солдаты, находясь в десятке метров друг от друга, попросту друг друга не видели.
Чтобы идти по такой чаще, Моррану пришлось спешиться и в прореху он ступил на своих двоих, передав Баюна одному из подручных. С той стороны лежали среди корней трупы, утыканные стрелами, изрубленные и обожжённые. Ярл узнал свой хирд по следам. Ворвавшимся дали войти в посёлок, а затем купировали прорыв построением полумесяц, с постепенным вдавливанием в живую изгородь и гниющий прорыв.
Но было тут и кое-что ещё. Тело шамана, чья спина была утыкана стрелами, лежало лицом вниз. Поэтому ярл решил, что пока его хирд связывал штурмующих боем, другой отряд обошёл их с тыла и ударил по стрелкам и шаману.
У троглодитов не было ни единого шанса.
Говорящий за мёртвых идущий впереди отряда, остановился перед валом из трупов и повёл рукой, формируя движением пальцев тайные знаки и нашёптывая одно из известных ему заклинаний. Реальность дрогнула и сокрытые за мороком фигуры шевельнулись.
Шестеро эльфийских стражей в лёгкой броне ждали по ту сторону бойни. Мелодичный голос одного из них спросил:
— Морран? Владыка Въёрновой пади?
Ярл не успел ответить, как из-за деревьев вышел Умма и ударил себя по нагруднику:
— Его трудно с кем-то перепутать. Владыка! Мы ждали вас к вечеру.
Морран пожал подошедшему карлу руку:
— Мы поспешили как могли. Что с отрядом? Докладывай.
На изуродованном лице Умы не читались эмоции:
— Есть потери. Четыре ходока и двенадцать калов, из них трое моих.
Увлекаемый в глубины обиталища эльфов Морран спросил:
— Как это случилось?
Сапоги Умы чавкали при каждом шаге, а надетая под кирасу кольчуга позвякивала:
— Двое в засаде. Остальные в отражениях штурмов. Основный ущерб нанесла магия. Кислотные шары и прочая дрянь.
Узкая тропа привела отряд в посёлок. Первые дома прятались в разлапистых кронах где-то над головой и, если бы не многочисленные палатки и телеги развёрнутого под ними лагеря, можно было бы с лёгкостью пройти мимо ничего не заметив. Лишь опытный и зоркий глаз, вглядевшись в переплетение веток, мог отыскать живые мосты между деревьями и прочие признаки присутствия лесного народа.
— Выдвигаемся через четыре часа. А сейчас всем отдыхать кроме наряда.
