Добровольцы потянулись к порту на следующий день и отплытие пришлось отложить. Слухи о том, что король пообещал награду, распространялись с ужасающей скоростью и сразу несколько владетелей обещали прислать своих отпрысков и вассалов. В итоге выход в море растянулся почти на неделю, а без малого сотня рыцарей в сопровождении трёх сотен оруженосцев и бойцов, выбрала себе командира и воспользовалась тремся собственными судами, не желая смешиваться с карлами и ходоками.
Их возглавил герцог Баратион. Огромный мужик, чей раздутый доспех ковался под выпирающий живот и большущую в своём обхвате грудь. Шипастая булава, носимая им на плече, огромная и украшенная колдовскими знаками, поглощала солнечный свет и была семейной реликвией рода Баратионов. Заносчивый и наглый, признающий лишь Моррана за ровню, он в первый же день их общения попытался навязать своё лидерство, приказав грузить часть лошадей и слуг на корабли ярла, чему тот тут же воспротивился. Между ними почти разгорелся костёр вражды, за которым наблюдали подчинённые с обоих сторон, но аналитический разум говорящего за мёртвых не дал этому случиться.
Он призвал Ракатона.
Дракон, спящий всё это время внутри храма, раскрыл глаза и обернувшись чистым светом смешался с солнечным столпом, пронизывающим пещеру на всю её глубину, чтобы по его лучу ударить в небеса и возникнуть десятками лиг левее, в небе портового города. Ярким столпом он низринулся в воды залива появившись прямо из солнца, подняв волну омывшую пристань и на глазах изумлённых смертных, вонзая хрустальные когти в крошащийся камень, вылез на пристань.
Корабли, стоящие в бухте, качались на поднятых им волнах. А люди и не люди ощетинились оружием и отступили, ужаснувшись одного его вида. Страх и трепет посилились в воздухе и лишь бойцы Моррана, зная о том, что дракон союзник, храбрились, оставшись на своих местах.
— Чудовище…
Баратион стискивал двумя руками свою огромную и шипастую булаву. Оружие, наделённое отголосками собственной воли, чувствовало перед собой свет и понукала своего хозяина к действию. Но герцог был слишком силён, чтобы поддаться воле артефакта и стоя в стойке, лишь сверлил дракона ненавидящим, бросающим вызов, взглядом.
А тот, взглянув на него, вдруг провалился внутрь самого себя, рассыпаясь искрящейся пылью.
Морран не стал оборачиваться, когда сидящий за его спиной дракон обрушился на мостовую истлевающим облаком. Он видел течения вирта и прекрасно понимал, что именно происходит.
Ракатон, оборачивался гуманоидом.
Он шагнул из исчезающей дымки в последние секунды её жизни. Почти человек, две руки, две ноги, голова и туловище. Вместо одежды хрустальный доспех, вместо зрачков вертикальные щёлки.
Бич смерти, Луч Свинтерхельма и Поглотитель чудовищ, уставился на рыцаря и сказал чистым, звенящим от внутренней силы, голосом:
— Ты держишь в руках пропитанный тьмой артефакт, которым ты и твои предки убили куда больше разумных чем я. Кто же из нас чудовище?
Народ охнул, увидев трансформу. Баратион попытался что-то сказать, но не нашёл слов и Морран спас его положение:
— Готовьте свои корабли герцог. Со следующим рассветом мы выплываем.
Он удалился на флагман вместе с драконом, под ошеломлённые и восхищённые взгляды окружающих смертных. Для общения, дракону и его союзнику не требовались слова. Связь, существующая между ними, передавала мысли и стремления гораздо быстрее всяческих слов.
Пока они молча стояли, опираясь на резные перила носовой части судна, шёл активный обмен ощущениями. Дракон не хотел отправляться в поход и делал это отдавая долг своему спасителю. Свет наложил на него отпечаток, великий хищник при рождении получил особую, не располагающую к жестокости мораль. Но Морран обещал, что призывает его на помощь в последний раз. На чём они и условились.
Последний совместный поход.
Через час в порт прибыл король. Артред хотел увидеть дракона и тот, продолжая находиться в гуманоидном облике, позволил ему с собой познакомиться. Высшее существо, выше которого были лишь боги, быстро обзаводилось связями со смертными владыками, желающими заполучить его в союзники. А узнав, что в походе будет участвовать такая великая сила, Артред не мог не воспользоваться шансом и обезопасить прибрежную территорию от набегов.
Он объявил о том, что флот Рачьего королевства, присоединиться к Моррану. Ведь в случае успеха, Артред, едва взойдя на престол, мог покрыть себя славой на годы вперёд, прослыв королём, при котором орочьи набеги стали историей.
В то время как корабли Моррана были острыми и вытянутыми, гребными судами под двумя парусами, рыцарские фрегаты напоминали половинку бочонка. Пузатые и устойчивые они были куда как больше кораблей ярла, но платили за это манёвренностью и скоростью хода.
Через неделю из порта вышло восемнадцать кораблей. Восемь рыцарских и десяток Моррана. Чтобы не умилять ничьего авторитета, был признан факт двоевластия над войсками. Каждый командовал своими людьми, без ущерба общей цели похода, нанесения максимального ущерба оркам, живущих на костяных островах.
