Собрав свой мешок, еще после прогулки к висячей скале, Анэка в обязательном порядке забрала с собой и свои стихотворческие труды, в душе надеясь, что они не попадут в шторм или жуткий ливень, и все, что она написала “к Моране” не канет в бездну, но даже если так, то все равно останется у нее в голове, лишь по ночам напоминая о том, что можно было бы уже признаться себе в том, что жизнь без Мораны для Анэке не представляет никакого интереса.
Она не сделала лишь одного, не начистила до блеска свой “личный” трёхольский меч, и решила таки под вечер заняться этим.
Она так была погружена в собственные мысли, что не услышала, как вепска вошла в комнату и села рядом с ней на лавку.
- Сегодня надлежит лечь раньше – тихо прошелестел голос Мораны.
Анэка вздрогнула и обернулась на нее, потом кивнула, не проронив ни слова.
- Завтра уходим на рассвете – улыбнулась Кайосса.
Анэка вновь кивнула, продолжая точить меч, заметив, как Морана осторожно пододвинулась поближе и приобняла иллинку за талию.
- Волнуешься перед походом?
Анэке вдруг захотелось повернуться, вот так резко, на порыве, прижать крепко Морану к себе и рассказать ей всё. Всё, что она чувствует, хочет и желает. Но в последний момент, она испугалась собственных желаний, и отступила, позволив Моране взять ее за руку и говорить свои слова:
- Послушай, душа моя, ты должна мне кое-что пообещать.
Анэка посмотрела в зеленые, как любовное зелье, глаза Кайоссы.
- Что?
- Мы пойдем в этот поход вместе, и что бы не случилось, мы всегда будем вместе. Обещай мне, что если наши пути разойдутся, ты найдешь свое счастье в этой жизни!
Анэка хотела сказать, что не может пообещать, но...
- Обещай мне, душа моя, мой друг, моя частица!...
Морана до боли сжала ее руку, но боль эта была слаще, чем самый вкусный плод на земле.
- Обещаю! – с чувством какой-то неотвратимой разлуки, сказала Анэка. – Я обещаю!...
Морана улыбнулась, и прижалась щекой, к ее щеке, все еще сжимая ее руку в своей.
2.
Вышли они на рассвете. Альго сопровождал их до Майдарской широкой степи. Ему тоже лежал свой путь, за порт Нокс. И с дороги на мыс Северн он пошел уже без них.
- Я разыщу тебя добрый мой друг! – сказала ему Анэка на прощание. А он лизнул ее в щеку, как когда-то давно.
Какое-то время они смотрели ему в след, пока его очертание не скрылись в серых небесах.
Майдарская степь во время межсезонья часто покрывалась частыми туманами. На носу был сентябрь, с его оголтелыми дождями. Лишь на Волостраже всегда буйствовало лето.
- Куда мы держим путь на этот раз? – испросила Анэка, как только они ступили на жесткий дерн Майдарны.
- На север – коротко ответила вепска.
Почему-то подумалось Анэке после этих слов, что Морана не намерена сегодня говорить. Она и утром была не многословна, а теперь и вовсе забыла про слова. Магару она ничего не сказала, лишь потрепала по холке.
Молча идти с Мораной на этот раз было несколько в тягость. Но она понимала, что всему придет свое время. И для разговоров тоже. Хотя по мере удаления от их прошлого пристанища в сердце иллинки все больше прорастала тревога и отчаяние, которое уже не помещалось в клеть одного разговора. Были моменты на их пути, когда иллинка была готова упасть на колени перед Кайоссой, и молить ее, что бы та не оставляла ее одну на пути. Но это было бы дюже жестоко, просить о том, чего Кайосса не хотела и не могла сделать. У Мораны был путь, и на этот раз свой. Цель, в которой для Анэке не было места. Порой она в отчаянии хотела остановится и повернуть назад. Но не могла. Бросить Морану, в момент, когда ей была нужна опора и подспорье. Нет. И они продолжали вместе путь через степь.
Дница первая подошла к своему завершению, и они остановились на ночлег, у седого старого дуба. Небо было совершенно чистым, и погода не предвещала сентябрьского дождя.
Пока Морана чистила рыбу, которую они взяли с собой, Анэка ловко развела костер. В вороных углях плясали искры, и Анэке вспомнился тот день, когда они с Кайоссой спали бок-о-бок первый раз. Может быть тогда что-то зародилось в ее душе, то, от чего теперь только муки.
- Анэка... – окликнула ее Каилла.
Иллинка взглянула на неё.
Кайосса приглашала ее к трапезе, и даже заготовила место для нее возле себя. Анэка остановила взгляд на руках Мораны. Её руки держали плошку с рыбой, готовясь передать ее иллинке. В ярком зареве от костра Анэка вдруг четко увидела Морану, которая обнимает другую женщину, высокую и темноволосую. У этой женщины на весь широкий лоб красуется узор знатного рода скирдов. “Гуйтана – шепчет вепска, прижимая женщину к себе, – любовь моя, мы снова вместе!”
- Душа моя...
Анэка вздрогнула, сосредоточив взгляд на Кайоссе, протягивающей ей миску с едой.
- Все хорошо? – озвучила свой вопрос вепска, глядя на то, как девушка побледнела.
- Мне не по себе как-то.
Морана поставила миску на землю, около костра, и ловко, в три шага, пересела на другую сторону, рядом с Анэкой. Обняла ее за плечи.
- Что тебя мучает? Скажи мне.
Иллинка глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь во всем теле, которая неожиданно так нахлынула на нее, когда ей явилось видение.
