Трехсотая параллель полностью

Оставшись в одиночестве, она вновь присела на скамейку и разжала ладонь, всё еще сжимавшую принцев дар. Алмазная веточка на солнце будто горела белым пламенем. Красивая. Вряд ли, впрочем, она ее когда-либо наденет. Высочайшую родню ларэнова щедрость не обрадуется – как пить дать…

А крепко Ларэн братца-то любит, пожалуй, не меньше, чем отец. Но там хоть взаимно всё. А здесь… Как вообще можно питать теплые чувства к тому, кто тебя в грош не ставит?..

Как-то можно, видимо, хоть ей и не понять. Как не понять и еще кое-чего: окажись на месте старшего младший, сделал бы ее Доргиль арвельской графиней? Вряд ли, судя по ей известному… И как так можно, оба ж твои!.. Ее мама их с Сашкой никогда не разделяла…

Но, может, как раз потому что – мама? Хотя нет, матери тоже всякие бывают; иным так и вовсе до собственных чад дела нет (зачем рожали, спрашивается?) Впрочем, к королеве Гизэлле – чья брошь сейчас блестит в ее руках – это вроде бы не относилось. Милая она была вообще – и собой хороша… Жаль, пожила мало. Хотя чему тут удивляться – с таким-то муженьком?.. А старший-то – его копия (и не только лицом), хлебнула б с ним горя эта Милиса… Повезло ей вместо этого другому достаться.

Вот именно, что – повезло.

А скольким – не повезло? Одну такую ей как раз довелось вытаскивать – кажется, из двести одиннадцатого. Сомнительное, конечно, та дама нашла решение, но проблемы-то это не отменяет. Подыщут тебе какого-нибудь урода морального, и мучайся потом всю жизнь. Кто только додумался до этих браков по сговору?..

Тут и «по любви-то» не знаешь, что выйдет. Вон, как у мамы с отцом… Да даже и среди дашиных одноклассниц (тех из них, с кем она еще поддерживала хоть какую-то связь) имелись уже «разведенки», парочка даже с детьми – и это в двадцать-то с хвостиком!.. Да и самой ей что-то в этом плане не везло. Впрочем, она и не торопилась. Подумаешь, достижение – штамп в паспорте!.. Как там раньше говорилось? «Выйти замуж не напасть…»

Однако возвращаясь к Милисе… Ей ведь тоже, по идее, предстоит объявиться в скором времени. Правда, в той реальности спешка – свадьбу сыграли еще до заключения мира – была обусловлена, главным образом, боязнью Доргиля прошляпить в новых, не лучших для Арвелии условиях выгодный союз (велика ли, в самом деле, честь – родниться с неудачниками?) Сейчас всё несколько иначе, но тоже едва ли станут затягивать: мир – и совсем другой теперь – на носу…

Разве что только до окончания процесса еще повременят…

Вообще-то суду этому состояться бы не полагалось: в не измененной дашиной «оплошностью» арвельской действительности король Доргиль не больно-то разбирался, кто и почему повинен в смерти его наследника – схваченных с поличным, едва их привезли в столицу, он распорядился немедленно прилюдно повесить (что и было исполнено в точности).

Однако теперь и тут всё пошло, что называется, другим путем. И дело было не только в ином исходе приречной стычки, но, главным образом, в том, что одному из нападавших – тому самому, кому Даша была обязана своими приключениями – удалось уйти (собственно, уйти удалось ему и тогда, только незамеченным).

Так что попавшихся допрашивали теперь упорно и с пристрастием.

Было их – Даша знала – двое: мужчина и женщина. Он из Тарра, она из Лигвеи; оба довольно еще молоды, оба профессиональные маги. На этом познания ее в общем-то и оканчивались.

Соответствующим арвельским структурам, однако, было теперь уже известно гораздо больше – и всё же куда меньше, чем хотелось бы. О третьем пленники могли сообщить лишь немногое: назывался он Э́ддором Го́нтом; родом, вроде бы, из Вила́дда – небольшого, пока еще независимого и мирного герцогства к западу от Арвелии; маг, кажется, действительно сильный. И только-то…

Всё это Даша узнавала от Таффи, а та, видимо, от господина Холлиса, весьма приближенного ко двору. (А от кого же еще, когда сама сидит при ней почти неотлучно? Да и не сплетница, в общем-то, и не болтушка – всё вытягивать приходится…)

Слушая таффины рассказы, Даша невольно задумывалась: когда же, наконец, пожелают послушать на сей счет и ее?

И вот – пожелали.

– Готовы прогуляться еще разок? – поинтересовался господин Холлис на третье утро после королевской аудиенции.

«Неужто соскучился?» – усмехнулась про себя Даша, решив, что ее опять требуют к королю. Однако, как оказалось, вовсе не к нему.

– На сей раз, боюсь, прогулка предстоит более дальняя, – уточнил доктор. – Справитесь?

– И куда же?

– Государственная полиция – в двух кварталах отсюда, – пояснил тот и, чуть заметно улыбнувшись, продолжал: – Не извольте беспокоиться, Вы интересуете их исключительно в качестве свидетеля.

На сей счет Даша и без его успокоений была спокойна вполне. И, хоть перспектива ее отнюдь не обрадовала, делать нечего – в положенное время явилась (естественно, не одна) по указанному адресу.

Принимал ее глава полиции лично.