Оцука, хрустя бобами, просматривал еженедельный журнал, который купил в комбини. На открытой странице была напечатана статья о смерти супругов Такидзава. История про позу Сёити, полностью совпавшую с его автопортретом, впоследствии стала известна СМИ, и все каналы и агентства принялись обсасывать эту страшную и притягательную тайну. Хотя полиция официально не объявляла о том, что поза тела и автопортрет схожи, видимо, кто-то из следственного отдела проговорился.
– Если загадка не разгадана, то можно писать про нее все что заблагорассудится.
Пробежав глазами статью, я съела один боб.
Разгадки и интерпретации были почти те же, что и в предыдущих статьях, которые я читала. Писали следующее. Такидзава Сёити, сын великого художника, встретил закат жизни, так и не сумев реализовать свою мечту, и его охватило отчаяние. И, наверное, поэтому он умер, повторив свой автопортрет, который являлся квинтэссенцией его собственной жизни. Довольно абстрактное объяснение и, вероятно, правдоподобное – так я сейчас чувствовала. Что касается Рэны, то здесь результативной считалась следующая версия: узнав о смерти мужа, она испытала такое горе, что решила свести счеты с жизнью. И это тоже могло оказаться правдой.
– Интересно, получится ли у Михо в конце концов справиться со своими эмоциями?
Мы еще раз встретились с Кацураги Михо. Я хотела спросить, не знает ли она что-нибудь про тот автопортрет и какова вероятность, что Рэна лгала, когда говорила о жестоком обращении мужа. Чтобы узнать ответы на эти вопросы, мы пришли к Михо домой. В ответ на первый вопрос она сказала, что даже не понимает, о чем идет речь, и в замешательстве покачала головой. Но как только я задала свой второй вопрос, Михо напряглась всем своим маленьким тельцем, как будто услышала громкий хлопок около ушей.
– На самом деле… какой-то частью своего сознания я понимаю…
Она так сильно зажмурила глаза, что у нее поменялся изгиб век, и крепко сжала кулаки. Но, в противоположность этому, ее голос звучал абсолютно бесстрастно. Как будто ее заставили продекламировать безумно скучный текст.
– Ведь господин Такидзава не был таким человеком. Он бы и мухи не обидел. Где-то в глубине души я понимаю, что вполне возможно, Рэна все придумала. Может, она врала, потому что хотела быть вместе с Иидой? Может, ради этой лжи она использовала меня? Именно поэтому, когда Рэна попросила меня сделать запись, я согласилась. Благодаря этому ложь Рэны была бы разоблачена… И можно было бы понять, что господин Такидзава – это тот самый господин Такидзава, которого я знаю… Но это… так… как же это…
С каждым новым словом ее все сильнее охватывали эмоции, и в конце концов они полностью овладели ею. Я поняла, что Михо больше ничего не сможет сказать, из глаз ее одна за другой капали слезы. В твердой скорлупе, оберегавшей ее чувства, появилась трещина, и она расползлась по скорлупе, расколов ее. Чувства Михо обнажились, и она зарыдала в голос. Свитер с дырочкой на плече, потертая мебель, обои, занавески, наши сердца – плачущий голос проник везде. Она широко раскрыла рот, как маленький рыдающий ребенок, не пытаясь спрятаться.
– Похоже, ей придется справляться со многими эмоциями.
– Говорят, женщины поплачут, и им сразу легче становится. Это правда так?
– Ты дурак, что ли?
Я смотрела на плачущую Михо и думала об их взаимоотношениях с Рэной. Конечно, у меня не было четкого представления о них. Но с самого начала записи, когда ее услышала, я подумала, что, наверное, эти отношения основаны на абсолютном подавлении и подчинении. Но они были настолько долгими, что ни Михо, ни Рэна сами этого не осознавали.
Такидзава Сёити, объект ее мыслей, и внезапно вышедшая за него замуж Рэна, которая, несмотря на свой брак, изменяла мужу с Иидой и не стеснялась рассказывать об этом. А с другой стороны – Михо, всегда подавлявшая свои чувства. Эти подавленные чувства искривлялись под плотной скорлупой, их количество росло, они накладывались одно на другое и разрастались. Михо нашла способ делать вид, что не обращает на них внимания. Но справиться с разросшимися чувствами она не смогла. Вскоре скорлупа распалась на мелкие кусочки, которые поранили ее сердце в нескольких местах.
– Это я убила Рэну, – во время первого допроса заявила Михо.
Она имела в виду, что Рэна совершила самоубийство из-за упреков Михо в том, что она, Рэна, повинна в смерти Такидзавы Сёити. Может быть, в тот момент Михо руководило не чувство вины, а ей в самом деле хотелось, чтобы это так и было? Я не могла отделаться от этого ощущения. В самом конце она поменяла местами подавление и подчинение, сама стала управлять действиями Рэны и заставила ее сделать выбор в пользу смерти. Вероятно, Михо хотелось оставаться в плену этой иллюзии? Может, мне не показалось, что тогда на ее бледных щеках скользнуло некоторое подобие улыбки?
– Все же я думаю, поплакать – дело хорошее.
– Точно, – кивнул Оцука с серьезным выражением на лице.
