Трель соловья (СИ) полностью

Робко постучав, в кабинет заглянул паренек-посыльный, тут же попытавшийся спрятаться за дверным косяком от тяжелого взгляда капитана.

— Я слушаю.

— К вам п-посетитель, — выдавил паренек, с нескрываемым ужасом глядя на разозленного Маркуса.

— Пусть зайдет позже.

— Н-но…

— Я занят, — процедил Карстен и не поленился, встал из-за стола и лично закрыл дверь. На замок. — Итак, я слушаю. Что ты вообще устроил? То, что я не рассказал тебе о прошлом Анны, настолько задело твою гордость? В таком случае скажи, пожалуйста, откуда я мог знать, что вы встретитесь — и если бы знал, должен ли был нарушить свое обещание?

— Ну есть такое, — нехотя признался Маркус, скрипнув зубами. — Гадкое чувство. Дело не в том.

— В чем?

— В больших для нее неприятностях.

— Поясни.

Маркус стиснул челюсти. Говорить другу об утаенном письме из Службы безопасности очень не хотелось, а без этого объяснить будет сложно. С другой стороны, узнать-то он все равно узнает, скоро уже эта девка приедет и будет ворошить все, что попадет ей в руки. Еще ведь докопается, сделает выводы и обернет все против Анны, выставив ее последней тварью и недостойной женщиной. Этого Маркусу не хотелось — кем бы она ни была.

Карстен отреагировал на удивление спокойно, даже не обругал его — то ли разозлился настолько, что слов просто не нашел, то ли ничего другого от непутевого исполняющего обязанности и не ждал.

— Где письмо? — только и спросил он.

— Нету. Уничтожено, — стыдливо отвел глаза Маркус.

Карстен молча отпер замок и красноречиво указал на выход. Новоиспеченный заместитель капитана покорно вышел, и о закрывшуюся за ним дверь ударилось что-то тяжелое.

Лирен приподнялась на локтях и безропотно взяла протянутый доктором стакан.

Лекарство пахло отвратительно и вызывало единственное желание — выплеснуть его в окно, но перечить суровой женщине, стоящей у двери с поджатыми губами, не хотелось. Пришлось пить.

Голова закружилась сильнее, и девушка поспешила поставить стакан на тумбу — едва ли доктора обрадовала бы порча больничного имущества. Конечно, негласные правила профессиональной этики, которых старались придерживаться врачи, не позволили бы ей высказать подобное вслух, но пациентам хватало и выразительных взглядов, чтобы захотеть забиться в темный угол.

Лирен перевернулась на бок, лицом к стене, и закусила уголок подушки, стараясь не сильно громко хрюкать от душащего ее смеха. Женщина с неодобрением посмотрела на ее дергающуюся спину и четкими движениями принялась составлять пустые склянки из-под лекарств, звякающих при ударе стеклянными боками, в коробку. Она решительно не одобряла веселья в стенах больницы и с большим бы удовольствием вколола хихикающей пациентке успокоительное, но кто ж ей это разрешит…

Девушка уткнулась носом в подушку и натянула на голову одеяло, стараясь не слышать возмущенного фырканья доктора. Не объяснять же ей, в самом-то деле, что попасть в больницу второй раз за полгода — это действительно смешно, особенно когда раньше ничего подобного не происходило: в «птичнике» Лирен раз в год исправно посещала врача, но это было не более, чем формальностью.

В палату заглянула одна из помощниц доктора и деловито осведомилась:

— Госпожа уже может дойти до чьего-нибудь кабинета или пригласить посетителя сюда?

— Госпоже нужен покой, — нахмурилась женщина, раздраженно впихивая коробку в руки помощницы. — Я не ясно выражалась на этот счет?

— Ясно, но… это очень высокопоставленный господин.

— Дела которого могут подождать.

— Может, вы тогда сами ему об этом скажите? — сдалась помощница, обнимая коробку.

— Всенепременно, — отрезала доктор и вышла, решительно закрыв за собой дверь.

Лирен перевернулась на живот и расхохоталась, кусая подушку. Произошедшее казалось ей очень забавным. Последнее время ей все таким казалось.

Через некоторое время в комнату снова заглянула помощница, уточнила, может ли девушка принять посетителя, и тут же снова исчезла, чтобы через несколько минут вернуться с рыжеволосым мужчиной в дорогом костюме, показавшемся Лирен смутно знакомым.

— Прошу.

Мужчина сел на стоящий у окна стул и, дождавшись, когда в палате не останется посторонних, представился:

— Роберт Хейл, временно…

— Я вас помню, — обрадовалась девушка. — Советник принца… то есть, конечно же, короля Стефана. Мы встречались на нескольких приемах.

— Бывший советник.

— Бывший?

— По приказу его величества возглавил дипломатическую службу. Временно, но догадываюсь, что это тот самый случай, когда нет ничего более постоянного, — он глянул на сжавшую губы девушку и страдальчески поморщился. — Лирен, выслушайте меня хотя бы.

— Я не хочу иметь с «птичником» никаких дел.

— Понимаю, я бы тоже не горел желанием возвращаться к подобному образу жизни после случившегося, — Роберт машинально потер пальцами середину груди. — И будь моя воля, я бы вас об этом не просил.

— Так не просите. Вы можете встать и выйти.

— Не могу, потому что мне слишком нужна ваша помощь.

— Какого рода? — скривилась Лирен, с большим трудом удерживаясь от того, чтобы снова отвернуться к стене.