— Что рассказывать… — Джо скинула курточку и вытянула из кармана кофты платок. — Это же видно! Последнее время мне кажется, что обо мне все забыли… все! Лирен все время сидела у Карстена, как только он вернулся, а сейчас… нет, я все понимаю, правда! Сейчас ей очень плохо, в больнице сказали, что у нее переутомление и еще отравилась чем-то, не знаю, чем… До этого ее просил магистр, но… Мне от этого не легче! Это эгоистично, да! Но я не могу не думать о себе, у меня не получается, как бы я ни старалась!
Алекс пересел на диван, обнял девушку и неловко погладил ее по спине. Джоанна всхлипнула и вцепилась в его рубашку, уткнувшись носом в плечо.
— И Глен тоже… Я думала, будет только лучше — для него же в первую очередь! — если он будет работать со мной. Я даже готова мириться с… его увлечением, с тем, что он иногда пропадает — лишь бы обо мне вспоминал! Но он с этим носится большую часть дня, даже ночевать не всегда приходит! И ладно бы лавка, я сама справлюсь, правда! Справлялась же раньше, не настолько много стало посетителей…
— Хочешь, я тебе помогу? Пока Лирен болеет, — предложил Алекс. — Мне не сложно, все равно вакантное место главного городского музыканта занято другими.
— Правда? — шмыгнула носом Джо, отстраняясь и глядя на него заплаканными глазами.
— Ага.
— Здорово, — искренне сказала она и со вздохом продолжила. — Но Лирен и Глен — это ладно, от этого очень грустно, но не больше. А вот Карстен… Он изменился, я его совсем не узнаю… Последние пять лет мне казалось, что его вообще ничего не способно заинтересовать, ходил мрачный, недовольный… Это было страшно, но он хотя бы был рядом! А сейчас — отдалился, как будто совсем чужой человек. Мы не родственники, конечно, но Карстен всегда мне был кем-то вроде брата, я к этому привыкла! Не могу представить, что это может измениться… Он как будто совсем с ума сошел, все пытается что-то доказать — не знаю, кому, себе или… — носится, что-то делает. И я бы этому радовалась, не подумай плохо! Если бы все это имело какую-то цель помимо того, чтобы позволить себя убить или нарваться на неприятности! Я боюсь за него, а он не хочет этого понять. У меня же никого больше нет, вообще никого!
— Он взрослый человек, Джо, — мягко заметил Алекс. — И занятой, наверное. Но это не значит, что о тебе Карстен не думает, правда. Например, он очень переживал, что не сможет присутствовать на твоем совершеннолетии.
— Так пусть бы и не уезжал!
— Я не знаю, почему…
— Полгода! — воскликнула Джоанна, захлебываясь слезами. — Его полгода не было! И сейчас нет! Домой вернулся кто-то другой…
— Люди меняются. Ты этого боишься?
— Я этого не хочу, — насупилась Джо, отворачиваясь. Долго хмуриться ей не удалось, и почти сразу она повернулась к развеселившемуся парню. — Я сказала что-то смешное?
— Нет, — ответил Алекс, пытаясь не улыбаться, но его выдавали предательски дрожащие губы. — Это я не над тобой, просто вспомнил… — он вытащил из сумки свой блокнот, а из него вытряхнул сложенный в несколько раз листок и протянул Джоанне. — Что-то похожее мне говорила иллюстратор моих стихов. Лиз очень не нравилось, что я стал писать более… мрачные вещи. Из-за этого мы с ней разругались и прекратили сотрудничество, даже несколько месяцев на виделись — она не хотела признавать, что мне уже не семнадцать лет, я не хотел писать то, к чему она привыкла. А перед самым моим отъездом вот, подарила.
Джо развернула листок и с удивлением посмотрела на нечто, сильно напоминающее куклу — не привычно тряпичную или деревянную, а металлическую, с винтиками и шестеренками и жутковатую на вид.
— Это механическая кукла, ее придумали умники на Архипелаге, — пояснил Алекс. — Но Лиз они не нравятся, она считала их слишком страшными.
— Я с ней согласна, — поежилась Джо, возвращая рисунок. — Это не похоже на игрушку.
— Но все-таки она ее нарисовала, — грустно улыбнулся парень, пряча лист в блокноте. — Хотя и не любит такое. Сказала, что не понимает меня, во всяком случае, не может понять — сейчас. Но попробует, и, когда я вернусь, мы снова будем сотрудничать.
— А мне следует попытаться понять Карстена, да?
— Ага. Что-то вроде, — рассеяно отозвался Алекс, проводя пальцем по переплету блокнота. Его захлестнули воспоминания о доме и художнице Лиз, и нить разговора он потерял.
Дерил сидел в печально известном зале городской ратуши и терпеливо ждал высоких гостей из столицы. По большому счету встречать ему полагалось только мага, который должен был прибыть в Дартву для включения города в телепортационную сеть, а представители королевских служб были на совести господина градоправителя или его сестры, на худой конец — капитана стражи, но в Таркешше решили не утомлять зря телепортистов и отправили всех вместе.
Первым из появившегося на полу круга вышел собственно маг: хмурый, совсем юный, особенно в сравнении с Дерилом, — лет шестьдесят, не больше, — с выставленным на показ знаком даже не совета магов, гильдии.
