– Это радует и немного пугает. Спасибо. – Бросив взгляд на часы, я нахмурилась. – Кстати, об этом. Мне пора, пока я не опоздала. – Я отошла, улыбнулась мужчинам и перевела взгляд на Култи.
Тот стоял, уткнувшись языком в щеку и скрестив руки на груди. Злился. По прищуренным глазам было видно.
Капец, вот что ему не понравилось? То, что я поддразнила его перед друзьями? То есть с моей семьей можно, а с его знакомыми – нет? Я отмахнулась от этих мыслей и, не обращая внимания на выражение его лица, сказала:
– Спасибо за все, Рей.
Потому что я действительно ему благодарна. Вот бы еще он не вредничал при друзьях…
Вечером, когда я шла в раздевалку после игры, кто-то коснулся моей руки.
Я захлопала глазами, а потом улыбнулась, все еще на подъеме после победы.
– О, Франц. Привет.
Немец стоял по другую сторону парапета, отделявшего трибуны от игроков, спускающихся в раздевалки.
– Саломея, – он покачал головой с мягкой улыбкой, от которой на душе стало легко. – В жизни ты еще лучше, чем на записях. Твоя скорость и владение мячом – это просто фантастика.
Чего все так зачастили с комплиментами?
Не успела я переварить его слова, Франц продолжил:
– Ты слишком полагаешься на правую ногу. Я тоже. Могу показать тебе пару приемов, которые с этим помогут. Ты завтра свободна?
Франц Кох хотел что-то мне посоветовать. От такого предложения я не могла отказаться.
– Да, конечно. У меня завтра весь день свободен.
– Чудесно. Я плохо знаю город. Ты знаешь, где можно встретиться?
– Да, знаю! – Меня даже не волновал восторженный тон. Ни капли. Я назвала парк, а потом, повторив название дважды, просто набрала его в телефоне, который он мне вручил.
Второй немец, появившийся в моей жизни, с кивком и улыбкой забрал телефон.
– Тогда встретимся завтра в девять, если тебя это устроит.
О господи.
Внутри я завизжала от восторга; снаружи, надеюсь, просто выставила себя чуточку идиоткой.
– Определенно устроит. Спасибо.
Когда в раздевалке я встретилась взглядом с Култи, то чуть было не сказала ему, что завтра встречаюсь с Францем, но потом увидела его лицо и решила придержать язык. С самого лагеря он ходил сердитым, и я не понимала, что вдруг ударило ему в голову.
Само собой, вернувшись домой, я решила, что не буду утруждать себя попытками это выяснить.
Я пыталась его поддразнить, а он повел себя как сарделька. Ну и пожалуйста. Мне плевать.
Я умирала.
Господи, я умирала. Три часа игры с Францем и против него меня добили. Смерть дышала в затылок, я ее чувствовала.
– Сколько тебе лет, напомни? – спросила я, когда мы оба сидели, скрестив ноги, друг напротив друга в парке недалеко от моего дома.
– Сорок четыре.
– Господи. – Я рассмеялась и откинулась на согнутые руки. – Ты потрясающий, серьезно.
– Нет. – Он последовал моему примеру. – А вот ты – да. Дать тебе время и хорошего тренера… – Он покачал головой. – Райнер сказал, что ты не играешь за сборную. Почему?
Я подтянула ноги поближе к груди и посмотрела на улыбающегося мужчину. Сама не знаю почему, но я решила не скрывать правду:
– У меня возник конфликт с игроком, и я ушла.
– Тебе позволили уйти из-за конфликта с другим игроком? – Он отшатнулся, и даже акцент проявился сильнее.
– Да. Она играла в стартовом составе, а я только начинала. Она сказала, что останется, только если я уйду, и я ушла. – Признавать это вслух было немного обидно.
– Просто бред какой-то. – Франц смотрел на меня так, будто ожидал подвоха. Но я не врала, и вскоре он это понял. Его это искренне удивило. Он даже выпрямился, уставившись на меня во все глаза. – Тогда почему ты до сих пор здесь?
– В смысле?
– Почему ты играешь в лиге, если не можешь выступать за сборную США?
Я захлопала глазами.
– У меня контракт с «Пайпере».
– Когда он заканчивается? – совершенно серьезно спросил он.
– В следующем сезоне.
На долю секунды он сморщил нос.
– А ты не думала поиграть где-то еще?
– За пределами США? – Я потеребила носок. Мне было интересно, к чему он клонит.
– Да. В Европе много женских команд.
Я откинулась назад и покачала головой.
– Я знаю нескольких девушек, которые там играли, но сама об этом не думала. Брат сейчас в Европе на правах аренды, но… Нет. Я об этом не задумывалась. Моя семья здесь, и мне здесь нравилось. – До недавнего времени.
Франц спокойно посмотрел на меня и произнес тринадцать слов, которые, как я потом осознаю, будут преследовать меня еще долго:
– Советую подумать о переводе. Здесь ты попусту загубишь что свой талант, что карьеру.
Позже я сама удивлюсь, почему решила обсудить свою карьеру именно с Францем, а не с кем-то другим; видимо, нутром ощутила, что не найду лучшего кандидата. Он относился ко мне непредвзято. Даже если мое будущее волновало его совсем чуть-чуть, он смотрел на вещи объективно и высказывал свое мнение, не принимая во внимание остальные аспекты моей жизни. Ни родителей, ни работу, ни «Пайпере». Только меня.
Подумать о переводе?
Протяжно выдохнув, я честно сказала:
– Не знаю.
