Пока тренер проводил разбор матча в раздевалке, я стащила из холодильника пакет со льдом. Потом приняла душ, переоделась и, помахав остальным на прощание, пошла считать шаги до машины. Раздевалку от парковки отделял небольшой пятачок бетона, и я знала, что там меня, скорее всего, будут поджидать болельщики, которые надеялись получить автограф. Родители в этот раз не пришли: это четверг, и завтра им нужно работать, но перед началом папа пожелал мне удачи. Я не прогадала: на выходе действительно обнаружилось человек двадцать болельщиков, и я подписала им несколько плакатов, которые раздавали у входа, а заодно сфотографировалась с парой маленьких девочек, которые вызвали у меня улыбку.
– Спокойной ночи, спасибо, что пришли! – Я приобняла последнюю малышку, и она, помахав рукой, ушла к маме.
Именно ради таких моментов я готова терпеть боль.
За спиной раздался хор голосов, движущихся в моем направлении. Я вздохнула, понимая, что бежать некуда, и немного стыдясь своей трусости. Будто меня волновало, что за чушь они скажут. Какая вообще разница, что обо мне думают какие-то левые люди? Никакой, это уж точно. Почти.
Когда я, развернувшись, направилась к машине, мимо прошли девушки из «Нью-Йорк Эрроуз». С некоторыми я поздоровалась и обменялась рукопожатиями – они, в отличие от остальных, не называли меня на поле шлюхой.
– Привет, Сэл, – раздался за спиной знакомый голос.
Остановившись, я медленно обернулась, натянув милую улыбку.
– Привет, Эмбер. – В душе, правда, подумала: «Привет, мерзкая дрянь». Заслуживала ли она такой грубости? О да. Еще как.
Из-за нее я лишилась места в сборной. Из-за нее и ее тупоголового бывшего муженька.
Высокая брюнетка мило улыбалась, но по глазам видно, что она ненавидит меня и винит в том, что было простой случайностью. «Шлюха», – видела я в ее взгляде так же ясно, как слышала во время игры, когда в первом тайме увела у нее мяч.
– Давно не виделись, – произнесла она обманчиво сладко и дождалась, пока ее подружки уйдут, оставив нас наедине. Что весьма удивительно, ведь они тоже успели за сегодня назвать меня подстилкой и сукой, просто я сделала вид, что не слышала. – Ну, как дела? Увела еще у кого-нибудь мужа? – поинтересовалась Эмбер, как только мы остались в относительном одиночестве.
К горлу подступила горечь, а вместе с ней – капля стыда. Меня саму не радовала ситуация, но сколько бы я ни объясняла ее Эмбер, она отказывалась меня слушать. Будучи фантастической нападающей и одной из главных звезд сборной, она лишила меня места в команде и шанса на большее.
Я никогда не прощу ей этого, как бы ни жалела о ситуации с ее мужем. Бывшим мужем. Не знаю, развелись они или просто разъехались, да и плевать.
Собравшись с духом, я покачала головой.
– Повзрослей.
В голубых глазах вспыхнул гнев.
– Пошла ты.
Ого, даже так.
– Серьезно? «Пошла ты»? Больше ничего не придумала? Я шлюха, сука и потаскуха, и пошла бы я на хрен. Ага, понятно. Жалко, никто не знает, какая ты приятная личность.
– Ты и есть шлюха, разлучница.
Живот свело от чувства вины, но я привычно его поборола. Никого я не разлучала. Правда. Мне и так было ужасно плохо, когда я об этом задумывалась, но я же не специально его соблазняла. Я бы в жизни не заинтересовалась женатым мужчиной, но я же не знала, что он женат…
– Слушай, прости, а? Я сто раз перед тобой извинилась. Если бы я могла вернуться в прошлое и все исправить, я бы это сделала. Так что заканчивай. Ты добилась, чего хотела – порадуйся и успокойся. Три года прошло. Хватит говниться.
Эмбер, красавица Эмбер, длинноногая и упрямая, зашипела:
– А ты мне не указывай! Как же я тебя ненавижу, Сэл.
В груди разлилась кислота.
– Я знаю, и уж поверь, я к тебе в фанатки тоже не набиваюсь. Просто не вижу смысла напоминать об этом каждую встречу.
Ей нужен скандал. Я это понимала. Узнавала выражение лица: точно так же она выглядела три года назад, когда подошла ко мне во время тренировки через три дня после того, как мы с ее мужем сходили на второе свидание.
– Вот за это я тебя и ненавижу. Вечно делаешь вид, что ты лучше других, но нет. Ты еще большая сука, потому что дуришь всех своим ангельским видом. Но я-то знаю, какая ты шлюха.
Не очень-то весело, когда тебя называют шлюхой, особенно если это неправда. Я бы ни за что не призналась об этом вслух, тем более перед Эмбер, но да. Не самое приятное чувство. Ну, что нас не убивает и все такое.
– Так, – раздался позади меня голос. – Иди отсюда, пока Майк Уолтон не узнал, как ты позволяешь себе выражаться.
Я не знала, кто такой Майк Уолтон.
Зато отлично знала, кто стоит у меня за спиной.
Братвурст.
Судя по лицу Эмбер, которая во все глаза смотрела на идущего к нам Култи, она прекрасно знала и его, и Майка Уолтона. Кажется, она даже побледнела, хотя в темноте сложно сказать наверняка. Но видно, что она злилась. Очень сильно злилась.
– Сейчас же, – выплюнул Култи.
Она ушла, всем телом выражая то, о чем промолчала. Эмбер много лет оставалась звездой национальной сборной. Несколько месяцев назад я даже видела ее в рекламе лосьона. Она не привыкла, чтобы ей указывали.
