Через восемнадцать часов после получения розовый синяк налился багровым. Через сорок восемь часов боль достигла своего пика. По крайней мере, я на это надеялась. Пока я опускалась на пятку или на внешнюю сторону стопы, все было нормально, но как только переносила вес на всю ногу… пипец. А ведь я не нытик. Я умела терпеть боль. Не потому, что была мазохисткой, просто очень давно вбила себе в голову, что разум превыше всего. Если я сказала, что у меня ничего не болит, значит, ничего не болит.
Поэтому лед я старалась прикладывать при каждом удобном случае, будь то после тренировок или даже во время работы. И пользовалась маслом арники, которое Култи тайком передал мне в первый день с таким видом, будто это стероиды, хотя в итоге я тоже старалась его не афишировать.
Каждый раз, когда ногу простреливало болью, я проклинала день, в который родился тот придурок с игры. Чтоб он лицом в муравейник упал. Да-да, именно так, и извиняться за свои мысли я не собиралась.
Когда наступил день следующего матча, перед отъездом на стадион я выпила чай с куркумой и закинулась обезболивающим. Надо было пережить этот день и не попасться. Эта мысль настолько занимала мои мысли, что я даже не беспокоилась из-за соперников – команды Нью-Йорка, – хотя в любой другой ситуации не находила бы себе места, почти боясь встречи.
К сожалению, мой коварный план провалился, стоило нам добраться до раздевалки. Прежде чем надеть форменные гетры, мне нужно перемотать травму спортивной лентой. Заметив это, Харлоу склонилась и охнула.
– Капец, что у тебя с ногой? – Она озабоченно цокнула. – Сломала, что ли?
Я втерла еще немного масла и принялась плотно, но не слишком туго обматывать подъем стопы.
– Есть такое ощущение, Хар.
– У меня есть обезбол, если хочешь, – предложила она.
– Я уже выпила, но в перерыве, наверное, не откажусь.
– Без проблем, Сэлли. Понадобится – бери. – Защитница хлопнула меня по плечу. – Скажи, если девчонки до тебя докопаются, я разберусь, – подмигнула она и ушла.
Ньюйоркцы. Бр-р. Даже думать о них не хотелось.
Закончив бинтовать ногу, чертыхаясь себе под нос, я натянула гетры, пока кто-нибудь еще не заметил, что и зачем я сделала. Обычно мы жаловались на малый штат медиков, которыми располагали команды, – если это, конечно, не сборные, – но сейчас это сыграло мне на руку. Врач наверняка бы не допустил меня до игры, если бы заметил разноцветную феерию под бутсой.
К сожалению, в нашей команде не было места секретам, по крайней мере между нами с Хар и Джен, и потому десять минут спустя последняя уже нависала у меня над плечом.
– Что у тебя с ногой?
– Ничего. – Я запрокинула голову и захлопала глазами. – Просто синяк.
– Харлоу так не считает, – заметила она.
Лично я считала, что Харлоу могла бы придержать язык. С другой стороны, чему удивляться?
– Все нормально.
Дженни недоверчиво хмыкнула.
– Прими что-нибудь.
– Уже, мам, – заверила я.
– Все равно, будь осторожна. Не давай зажать тебя с больной стороны и не обращай внимания на этих идиоток, если они что-нибудь скажут.
– Да, дорогая. – Разумеется, я все это знала. Но она беспокоилась обо мне, и я не собиралась вести себя как неблагодарная тварь.
Заметив сарказм в моем тоне, Дженни дернула меня за ухо и сбежала, не дожидаясь сдачи. Через несколько минут в раздевалку вошли Култи и Гарднер в сопровождении остального тренерского состава, и мы повторили план игры, который обсуждали накануне. Они еще раз обратили внимание на слабости противника, на наши слабости и на цели, которые перед нами стояли. Победа, победа, победа.
Сбившись в полукруг, мы дружно повторили командные кричалки. Вскоре после этого на полупустом стадионе началась игра.
Не прошло и пяти минут, как кто-то из девушек сильно толкнул меня, попутно мило обозвав шлюхой. Я, подгадав момент, ответила ей такой же грязной игрой. Еще через несколько минут здоровенная баба, наблюдавшая за мной с момента выхода на поле, подставила мне подножку. Она получила предупреждение в виде желтой карточки, и я продолжила бежать дальше.
Где-то под конец первого тайма я ощутила, что бутса начала слишком давить на стопу. Перерыв слегка помог – на его время появилась возможность ненадолго снять обувь. Но через пятнадцать минут после начала второго тайма пришлось перешнуровать ее, ослабив давление, а еще через восемнадцать я благодарила бога, что все закончилось и мы вырвали победу со счетом два – один, причем один голевой момент я устроила сама, когда оттеснила нескольких игроков противника от ворот и передала мяч ближайшей открытой сокоманднице.
Насмешки, которыми осыпали меня девчонки из Нью-Йорка во время игры, благополучно влетели в одно ухо и вылетели из другого.
Оставалось понять, смогу ли я завтра ходить. Сомнительно, но эту проблему я буду решать утром, когда появится повод волноваться за свое состояние.
Вот урод, этот придурок из парка. Нет, серьезно, угодил бы он в муравейник. Гондон.
