– Мама недавно позвонила и сказала, что готова переехать в новый дом.
Я подавила дрожь. То, что покупать дом будет он, подразумевалось само собой.
– Хорошо, что ты о ней заботишься… – Я замолчала, сомневаясь, так ли это хорошо и хотел ли он вообще заботиться о родителях. Потому что, серьезно, кто вообще требует новый дом? Где найти столько наглости?
Судя по тому, как Култи моргнул, он действительно не соглашался на такую покупку. Мне стало неловко, что я подняла неприятную тему, поэтому я потянулась, провела указательным пальцем по его пятке и удивилась, когда он отдернулся от меня всем телом.
На лице расплылась идиотская ухмылка.
– Ты что, щекотки боишься?
Култи подтянул колени к груди и нахмурился.
– Нет.
– Ха. – Я рассмеялась. – Милота.
Он это заявление явно не оценил.
Я ухватилась за лестницу и, улыбнувшись, вскарабкалась на верхний ярус, стараясь при этом держать край футболки зажатым между бедер.
– Тебе нужен свет или мне выключить? Я пойду спать, но можешь оставить, мне он не помешает. Пульт лежит на комоде.
– Я выключу, – сказал он, и матрас заскрипел под его весом.
Устроившись поудобнее, я натянула одеяло до подбородка и отвернулась к стене.
– Ну ладно. Спокойной ночи, Рей. Разбуди, если что-то понадобится, – зевнула я.
– Спокойной ночи, шнекке, – раздался снизу голос немца.
– Ты же не засранкой какой-нибудь меня называешь? – Я снова зевнула, натягивая одеяло на лицо.
– Нет, – просто ответил он.
– Ну и хорошо. Если завтра решишь вернуться домой или переехать в отель – дай знать, ладно?
– Хорошо.
Вдохнув полной грудью, я последний раз широко зевнула.
– Договорились. Спокойной ночи.
Даже если он пожелал мне спокойной ночи еще раз, я этого не слышала, потому что отрубилась почти мгновенно.
Когда я тихонько спустилась по лестнице, в комнате было еще темно. Мне не нужен будильник: организм обычно сам знал, когда просыпаться. Стараясь не шуметь, я на ощупь нашла одежду, стянула футболку через голову…
И вспыхнул свет.
Я замерла. Застыла в одних только трусиках.
– Что ты делаешь? – спросил Култи хриплым со сна голосом.
Ну что сказать. Я могла запаниковать и раздуть из мухи слона, а могла взять себя в руки и сделать вид, будто меня вовсе не волнует, что я стою посреди комнаты с голой грудью в одних только старых трусах.
– Собираюсь на пробежку, – прошептала я, не шевелясь. – Спи.
Наступила пауза, а потом матрас заскрипел. Я уже знала, что он сейчас скажет.
– Я с тобой.
О господи.
Я как можно быстрее опустилась на колени, пользуясь тем, что теперь не приходилось шариться в темноте, и молниеносно натянула спортивный лифчик. Пронзительный скрип сообщил, что время вышло: Култи уже встал с кровати. Я постаралась не думать о том, что он мог успеть разглядеть мою грудь. Нет, он и без меня видел сотни сисек, но эти-то были мои. Одно дело выйти к нему в спортивном лифчике, но с грудью наголо – это другое.
Нацепив спортивную майку, я встала, заранее приготовив шорты, чтобы поскорее их натянуть. Одна проблема: я стояла к нему спиной и нагибаться в таком виде точно не собиралась.
Поэтому я обернулась – и замерла. Немец наблюдал за мной, стоя в одних только боксерах. Только в трусах. Все. Наверное, он еще толком не проснулся. Не знаю, ведь я определенно посмотрела не на лицо, когда повернулась. Все, что я увидела, – это подтянутый живот с кубиками, накачанные грудные мышцы, низко посаженную линию серых трусов и стояк.
Утренний стояк, прижимающийся к бедру.
Я кашлянула, еще раз покосилась вниз, а потом быстренько влезла в шорты, пока Култи натягивал собственные.
Задыхаясь, я схватила с пола носки.
– Эм, я, э-э-э, подожду на кухне, – выпалила я, не поднимая глаз.
Он согласно забурчал, и я поскорее свалила из комнаты, а потом вспомнила, что оставила там кроссовки. Поэтому вернулась, схватила их, не глядя на стояк, – ой, то есть на Култи, – и выскочила. Папа уже ушел, а мама собиралась на работу, включив кофеварку. Дожидаясь немца, я выпила стакан воды и наполнила две бутылки из имеющейся у меня здесь коллекции. Только когда он пришел, до меня дошло, что надо почистить зубы.
– Готов? – спросила я.
Он кивнул – весь сонный, с припухшим после сна лицом.
«Не смотри вниз, не смотри вниз».
Я посмотрела. Мельком.
– Мои глаза выше, Тако.
Захотелось умереть.
– Что? – Я медленно подняла взгляд. На припухших губах играла самодовольная улыбка.
Удивительно, но он не стал позорить меня, хотя явно догадывался, что я строю из себя дурочку. Собиралась ли я воспользоваться внезапной милостью? Еще как.
Я махнула рукой и только тогда заметила, что он снял пленку со свежей татуировки. Из-под рукава выглядывали темные линии.
– Пойдем. Учти, никаких поблажек из-за старых коленей тебе не будет, так что лучше не отставай.
– Если хочешь куда-нибудь съездить, можешь взять мою машину, – сказала я немцу через пару часов за завтраком.
Тот откинулся на спинку стула, доедая сваренное вкрутую яйцо.
– Не хочу.
– Подумай об этом. Я хочу покосить газон и потом съездить в торговый центр, надо купить папе подарок на день рождения. Так что у тебя есть пара часов.
– Ты сама косишь газон? – спросил он.
