— Задача довольно трудная. — говорит он: — соедините все девять точек четырьмя ломаными линиями не отрывая руки.
— Так это же просто! — вскакивает с места веснушчатый паренек: — дайте мне мел, я сейчас… — он подходит к доске, и Виктор отдает ему мел. Мальчик уверенно начинает чертить линии и замирает, шевеля губами.
— Не получается… — говорит он и хмурит брови.
— А пока наш уважаемый коллега Владимир Лермонтович пытается решить эту задачку вы все можете взять в руки листочки бумаги и попробовать решить ее у себя на парте. И… впервые эта загадка была опубликована в одна тысяча восемьсот шестьдесят седьмом году французским шахматистом Сэмом Лойдом. Кстати, у этой загадки… где-то около двенадцати решений, в зависимости от условий. — он обводит всех взглядом и с удовлетворением отмечает, как все склоняются над листочками. Кивает и тихонько выходит в коридор, который встречает его запахом свежевысохшей краски. Он идет, не чувствуя под собой ног и заходит в дверь с надписью «мужской туалет» и черным силуэтом человечка. В туалете сильно пахнет хлоркой, а на свежей линии побелки, сверху квадратиков керамической плитки уже кто-то написал ругательное слово. Он подошел к ближайшей раковине и открыл кран с холодной водой. Плеснул ею себе в лицо, подставил голову под кран и некоторое время ни о чем не думал, пока холод не стиснул ему затылок ледяным кольцом. Выключил воду, запоздало подумав о том, что конечно же не взял с собой полотенце, да и откуда у него полотенце в школе? А туалетной бумаги тут не было, каждый сам приносил с собой протирочный материал, как это называл завхоз. Так что придется в класс идти с мокрой головою… но не это главное. Главное — что ему теперь делать? Каким образом повлиять на жизнь Яны так, чтобы она прожила долгую и счастливую жизнь и не умерла от рака в двадцать пять? А что, если ей суждено прожить ровно столько — звучит у него в голове предательский голос, что если это «Эффект Бабочки» и если она не умрет в двадцать пять, то мир будут ожидать катастрофические последствия? Кроме того, даже если ты сейчас наизнанку вывернешься, лично у тебя никакого будущего рядом с ней нет. Ты — физрук, живешь в маленькой комнате в общежитии, а она — тринадцатилетняя девочка, только в восьмой класс перешла. Нет, бывало всякое, недаром Виктор Цой пел свою «Восьмиклассницу»… но дело не в этом. Он знает, что она — достойна большего. Это сейчас в стране социализм, но ее юность выпадет на бушующие девяностые, ее отчим будет большим человеком, она займет место в региональной команде по волейболу, будет знать пять языков, кататься по заграницам и конечно же купит себе тот проклятый японский мотоцикл, который и оставит ей шрам на бедре, вплавив в плоть нейлоновые колготки выхлопной трубой. У нее впереди — жизнь. Которую он не имеет права ломать своим присутствием или тем более — признанием.
Ладно, думает он, глядя на себя в зеркало, ладно. Как там говорили древние римляне — делай что должен и будь что будет. Он должен помочь ей. Как? Если триггером для ее болезни в будущем выступает стресс — то научить ее справляться со стрессом. Когда он встретил ее в первый раз, он влюбился без памяти. Но с течением времени он начал понимать, что она — уж слишком хотела быть первой, всегда и везде. Лучшей. Наверное, с этого и начнем, подумал он, наверное, ей нужно объяснить, что в жизни нет оценок… в конце концов это задача любого учителя.
Он вытирает свои мокрые волосы, приглаживает их ладонью и смотрит на себя в зеркало. Качает головой. Еще одна жизнь, думает он, казалось бы — просто проживи ее себе в удовольствие. Молодое тело, знания того, что будет после, дождись пока стукнут лихие девяностые и учреди кооператив, начни продавать водку, как все вокруг, купи акции крупных государственных структур, выйди на фондовый рынок и приобрети акции «Apple», а затем и других успешных компаний, как только появится биткойн — купи столько, сколько сможешь и живи спокойно. Главное, чтобы не пристрелили во время передела собственности, но и тут можно все вырулить. Он и не собирался ничего делать, пока не начнутся события девяносто первого года, потому что смысла не было. Карьеру физрука сейчас начинать смешно, он ничего не добьется, пока хотя бы пять лет на одном месте не проработает. В комсомольские вожаки разве что… но для чего? Нет, он собирался по мере своих возможностей прожить полную жизнь. Не ставя перед собой великие цели, не пытаясь переписать историю. Просто жить. Однако с того момента, как он увидел ее, он понял что просто жить не получится.
Он отталкивается от стены и выходит в коридор. Вода капает с кончиков его волосы, одежда намокает. Хорошо, что лето, думает он, хорошо что это мастерка а не рубашка, высохнет быстро.
