— … но только ничего исправить нельзя… — поет Алла Пугачева из динамиков под потолком и он — закусывает губу. Да, Алла Борисовна, думает он, все возможно в мире. Оказывается, даже можно вернуться во времени и все исправить. Но как? Как он может излечить рак? Он не медик… и даже если был бы медиком — лекарства от рака нет. Нет сейчас, не будет потом. Как говорил один знакомый антрополог — каждое крупное млекопитающее доживает до своего рака. Это неизбежно. Есть генетическая предрасположенность, а потом просто срабатывает триггер — стресс, травма, очаг воспаления и все. Получите и распишитесь, за вами пришел Мрачный Жнец. Стоп…
Он опускает голову, глядя на то, что начеркал в тетради. Стоп, думает он, ладно я ничего не могу сделать с генетикой, с генетической предрасположенностью, но… если убрать триггер? Что именно служит триггером для рака? Если, конечно, не брать в расчет книги типа «Возлюби свою болезнь», где доказывается что все болезни мы сами себе вызываем…
Он вдруг вспоминает знакомого врача, с которым когда-то давно пересекался в спортзале. Как его звали он уже не помнит, широкие плечи, широкая улыбка и достаточно большой вес на становой тяге. Этот самый врач однажды доверительно сообщил ему, что есть тип людей, которые никогда не болеют раком. Могут заболеть, скажем простудой или ногу сломать, но рака у них никогда не бывает. Это — пациенты дурки. Именно с определенными отклонениями в психике, из-за которых они не испытывают тревоги и стресса, у них очень простое мышление, они не в состоянии предвидеть неблагоприятные последствия своих действий, не тревожатся о будущем, не переживают о прошлом, живут как золотые рыбки — только здесь и сейчас. Счастливы настоящим моментом.
Он поднимает взгляд и находит девочку по имени Яна. Она — сидит на своем месте, втянув голову в плечи и наклонившись над своими учебниками. Ну конечно, думает он, она же всегда была первой, всегда была отличницей, а быть отличницей, знать пять языков, играть за региональную команду по волейболу, словно быть везде и всегда первой — очень напряжно. Кроме того, когда он ее встретил — ее мама была в разводе. И уже нашла себе нового мужчину — почти на десять лет моложе ее. Может в этом все дело? Она все время пыталась стать лучше, не жалела себя, постоянно испытывала стресс, доказывая себе, матери, всем окружающим — что она лучше всех?
— … счастье что оно — та же птица, упустишь и не поймаешь, а в клетке ему томиться… тоже ведь не годится. Трудно с ним… понимаешь… — поет Алла Борисовна и он — вздыхает еще раз. Что же… наверное слишком мало информации, наверное, рано говорить о том, что он понимает, что с ним происходит и какова причина его перемещения сюда, но одно он может сказать совершенно точно — он не собирается сидеть сложа руки. Один раз, в прошлой жизни он уже подвел ее. Больше такого не повторится.
Пугачева прерывает свою песню и в коридоре звенит звонок, возбужденные мальчишки и девчонки — толкаясь вваливаются в класс и рассаживаются по своим местам. Он осматривает всех строгим взглядом. Это продленка, летняя площадка, так что обучение тут факультативное, самостоятельное. Единственное что он обязан делать — следить за тем, чтобы все дисциплинированно уткнулись в учебники и сделали вид, что учатся. Иногда помогать тем, кто не справляется сам. Ах, да, еще политинформация, обязанность, которую он скинул на Лизу, Нарышкину Елизавету, бойкую девицу, которая была отмечена комсоргом, Маргаритой Артуровной, «Миледи» — как первая, кого примут в комсомол в восьмом классе. Она с удовольствием рассказывала классу о событиях в мире, о борьбе трудящихся в Лондоне и Париже против угнетателей, о воинственном империализме США и размещении очередной ракетной базы, которая разрушает дело мира во всем мире.
— Елизавета. — говорит он и Нарышкина тут же поднимает свою голову. В отличие от многих других она не заплетает волосы в косички, ее прическа представляет из себя аккуратное каре. Она одета в легкий джинсовый костюмчик, наверное, днем в нем ей жарковато будет, но по утрам все еще прохладно. Однако джинсовый костюм в это время — это показатель статуса. Виктор не знал кто родители у Нарышкиной, однако даже в учительской говорили, что это «уважаемые люди». Да и на летнюю площадку она будет ходить только двадцать дней, потом, конечно, поедет отдыхать с семьей на Черное море.
— Да, Виктор Борисович! — отвечает она звонким и громким голосом. Точно таким же голосом по радио с утра произносится речевка «Здравствуйте ребята! Слушайте Пионерскую Зорьку!».
— Лиза, я пойду проветрюсь. — говорит он: — ты за старшего. Все остальные — пожалуйста ведите себя тихо.
— А вы нам потом что-нибудь расскажете? — поднимает голову веснушчатый паренек на предпоследней парте: — про пауков или вампиров? В прошлый раз было очень интересно.
— Да! Виктор Борисович! Ну пожалуйста! — раздаются голоса.
— Давайте пока я не ушел, лучше вам загадку загадаю. — он встает и подходит к доске, берет мел и рисует девять точек, по три в ряд —
