— Ты бы такие вопросы не задавала, я бы давно заполнила. У всех людей анкеты как анкеты и вопросы нормальные, типа «кто тебе нравится» или там «с кем бы ты стала дружить», а у тебя… вот что за вопрос такой «сколько готовых металлических изделий в восемьдесят первом году выпустил Колокамский Металлургический Комбинат?»
— Не было там такого вопроса! Ты просто отвечать не хочешь кто тебе нравится!
— Да я уже ответила! Мне Митхун Чакраборти нравится. И Томас Андерс из «Модерн Токинк»!
— ModernTalking, — поправляет подружку Нарышкина: — в переводе вроде как «Современный разговор». В конце не «к», а «g». Ну типа как «гэ», только «джи». Мне англичанка говорила.
— Он красавчик, угу. — кивает Ксюша, отставляя ложку в сторону: — но это ж знаменитости. Артисты. А кто тебе нравится из тех, кого ты знаешь лично? Вот такой вопрос там точно есть!
— Томас Андерс не артист. Это Митхун Чакраборти артист. И… он моей маме еще нравился, он старый уже, наверное. Тебе, наверное, еще Ален Делон нравится. Или Муслим Магомаев. — качает головой Нарышкина Лиза: — так что лучше признавайся, Инна, по кому ты сохнешь. По Артуру Борисенко?
— Ничего подобного! — зажмуривает глаза Инна: — да кому вообще этот Борисенко понравится!
— Так-то он ничего. Все время чистый ходит и в белой рубашке, — замечает Ксюша, облизнув ложку напоследок: — не то что этот твой Лермонтович, который вечно в мятом и запачканный. И волосы рыжие во все стороны торчат. Наверное, я в анкете напишу, что Борисенко мне нравится. А что? Он и драться умеет и к девчонкам не пристает. Серьезный такой…
— Вот что за глупости! — не выдерживает Инна: — Ксюш, ты чего⁈ Борисенко… даже не смешно. Мне вообще из наших школьников никто не нравится, мелкие они больно. Мне нравятся взрослые мужчины. Вот, например наш Попович, видели какие у него мускулы? Когда еще учебный год был, прошлой весной одна девочка, перепрыгивая коня в сторону слетела — так он ее одной рукой поймал! Одной рукой! Твой Борисенко сможет так? Вот то-то же. И он никогда носа не задирает, разговаривает с нами как с равными… не то что остальные учителя.
— Вообще-то он такой только с летней площадки стал. — говорит Ксюша: — раньше он особенно не разговаривал.
— Так тогда уроки физкультуры были. А сейчас он с нами на полдня, вот и разговорился. — замечает Нарышкина: — Терехова, ты чего ни к первому ни к второму толком не притронулась? Одни сладости съела! Если не будешь есть, у тебя ничего так и не вырастет!
Яна бросает взгляд на Ксюшу. Действительно, у худенькой девочки ничего нет ни спереди, ни сзади, она словно вешалка для одежды, что особенно видно в летнем платье. Девочка замечает ее взгляд и поворачивается к ней.
— Яна, вот скажи, как ты себе такую грудь отрастила? — спрашивает она: — мы же ровесницы, а у тебя самая большая! Говорят капусту нужно есть, ты много капусты ела?
— Н-неправда. — защищается Яна: — не в капусте дело. Наверное. Я вообще капусту не люблю.
— Нужно подорожник прикладывать. Нарви побольше, потом кипятком промой и содой натри. На ночь к груди приложи. — серьезно советует Инна: — мне в пионерском лагере одна девочка рассказывала.
— А мне говорили, что если массировать грудь почаще, то вырастет. — задумчиво сказала Нарышкина, изучая Янину грудь в упор: — наверное часто тебе массировали, а? К массажисту ходила или сама справилась?
— Да не было ничего такого! — вспыхивает Яна: — у меня просто гены такие! У моей мамы тоже… большая.
— Говорят если грудь большая, то молока больше. Хотя это конечно, как у коров — есть молочная порода, а есть мясная. А я вот ни туда ни сюда… — грустит Ксюша: — а еще мне рассказывали, что у одной женщины была такая большая грудь, что она ее во сне задавила! Насмерть!
— Тоже в автокатастрофу попала? — понимающе кивает Нарышкина: — или самолет упал? Корабль потонул? Не выдержал такой тяжести? — в этот момент среди общего гула заводской столовой слышится звонкий смех и Яна поворачивает голову к его источнику. За одним столом сидят взрослые — Маргарита Артуровна, Альбина Николаевна и Виктор Борисович. Заливистым колокольчиком смеется Альбина Николаевна, «англичанка». Она шутливо ударяет Виктора Борисовича в плечо, заливаясь смехом, а Маргарита Артуровна стремительно краснеет и отворачивает лицо.
— Непристойность какую-то сказал. — голосом прожженного профессионала отмечает Ксюша: — вы посмотрите, как Миледи покраснела. А нашу Мэри Поппинс ничем не смутить, вон как она смеется. Раньше я считала, что Попович и она не пара, но сейчас… вы посмотрите на них! Тили-тили-тесто да и только.
— Не говори чушь! — обрывает ее Нарышкина. Обрывает даже как-то чересчур резко: — не пори ерунды, Терехова! У него уже девушка есть! Он сам мне сказал! Какая-то девушка из малярной бригады, они с ней вчера на танцы в парк ходили!
— Даже сам сказал? — удивляется Инна: — серьезно? Так ты…
— Не было ничего! Он сам сказал! — краснеет Нарышкина, пряча лицо в ладонях. Яна смотрит на них, ничего не понимая.
