— А? — поднимает голову Марина: — точно! Солипсический. Все вокруг иллюзия, в мире присутствую только я. А вы все мне кажетесь. Я вообще может мозг на тарелочке а ко мне провода подведены, чтобы иллюзии галлюцинировать. Правда почему такая скучная иллюзия и где мои розовые единороги и принц на черной «Волге» — непонятно. Светка, давай быстрее, опоздаем очередь занять, все расхватают.
— Вот. — говорит Гоги: — то есть просто не сожалеть ни о чем и все. Все равно иллюзия. А второй — социалистический. То есть никогда не делать ничего, чтобы с твоей собственной совестью не в ладу было. А уж как ты с ней договоришься — твое дело. В этом же конкретном случае, товарищ Полищук и думать нечего. Переезжай к Лиле и все тут. Народ так сказать не против. А воля народа — воля партии.
— А? — немного сбитый с толку Виктор оглядывается: — ты о чем?
— Ты ж меня спрашивал — переехать тебе к своей зазнобе или нет? Понимаю, для мужчины жить на квартире у девушки — неудобно и не по-мужски. Свою квартиру нужно. Но у нас же социализм, как там говорили классики марксизма и диалектики — все глубже стираются грани между городом и деревней, между мужчиной и женщиной… так что не забивай себе голову. Переезжай.
— Да, Вить, переезжай. Владимир Ильич рад будет. — кивает Лиля и поворачивается к Светлане: — Свет, ты за моим хомяком присмотришь на выходных? Я вроде с Лизой договаривалась, соседской девчонкой, но она тоже с нами едет. Так что…
— У тебя опять дома бардак? — хмурится Светлана: — полы тебе снова мыть я не буду. Свинюшка ты Бернгштейн. У Витьки в комнате и то не так засрано, как у тебя.
— Светка, соглашайся! — встревает Марина: — на выходные в отдельной квартире зависнем!
— Лиля, они у тебя там бардак устроят, ты что! — всплескивает руками тетя Глаша: — ни в коем случае! Еще и приведут кого…
— А пускай приводят. — легкомысленно машет рукой Лиля: — после Светы дома всегда порядок, она даже полы моет. В прошлый раз ковер выбила, правда вместе с хомяком…
— Я сказала, что полы мыть не буду. — складывает руки на груди Светлана: — ключи давай. И с тебя коробка шоколадных конфет, поняла?
— Поняла-поняла. — кивает Лиля: — там, на schrank… на шкафу есть несколько, возьмешь сколько нужно.
— Здравствуйте. — раздается голос, и все затихают. Поворачиваются к двери в коммунальную кухню. В дверях стоит высокая девушка в летнем плаще и темных очках на пол-лица, ее голова покрыта платком и вначале кажется, что это какая-то Грета Гарбо или там Брижит Бардо и Орнелла Мути — настолько такой вот наряд чужд атмосфере коммунальной кухни. Стоящий у окна Батор громко сглатывает. Девушка снимает темные очки, и Виктор наконец узнает Юлю Синицыну.
— Бергштейн, я тебя долго ждать внизу буду? — говорит она: — договорились же в шесть двадцать. А сейчас уже… шесть двадцать пять.
— Юля пришла! — ликует Лиля Бергштейн: — мы уже опаздываем, да?
— Безнадежно. — опускает руку с темными очками Юля и окидывает всех взглядом: — чай пьете? Собирайтесь, оба, ну! Пять минут, время пошло.
— … эээ, доброе утро, девушка… — начинает было Батор, но Юля смеривает его взглядом с головы до пят и качает головой.
— Нет. — говорит она.
— Что? А я еще ничего и не предложил…
— Нет. Вероятность ноль целых и ноль десятитысячных. — говорит Юля и поворачивается к Виктору с Лилей: — жду вас в машине, поторопитесь.
Она уходит. Виктор поспешно допивает свой чай и встает, ему нужно спешить. За спиной Батор спрашивает у Гоги Барамовича, что «вероятность ноль целых и ноль десятитысячных» — это же не совсем отказ, верно? Значит за пределами десятитысячных процента есть вероятность скажем в девять стотысячных, а вот какова вероятность что скажем пуля в пулю точно попадет в бою? Еще меньше! А он, Батор в музее лично вот такую пулю видел, которая в пулю врезалась! Значит есть вероятность! Светлана нарочито громко фыркает и уходит из кухни, потащив Марину за руку.
— Света! Куда! А ключ! — торопится за ней Лиля: — погоди! Ключ возьми!
— Дурак ты Батор. — веско говорит Гоги Барамович: — за десятью зайцами погонишься — по голове от всех получишь.
— Странная у тебя поговорка, Гоги. — обижается Батор: — это ж математика. Чем больше попыток, тем больше вероятностей. Не спросишь — не узнаешь.
— Это не математика, а жизнь. — поднимает палец сосед-грузин: — так, все я на работу. Вечером поговорим. Вот нет у тебя, Батор, житейской сметки и в бабах ты не разбираешься. — он говорил что-то еще, но Виктор уже не услышал продолжения.
Собрав свои нехитрые пожитки он заспешил вниз по лестнице. Во дворе, недалеко от подъезда стояла бежевая «шестерка», с характерными сдвоенными фарами и металлической решеткой радиатора. За рулем сидела Юля Синицына, она коротко нажала на клаксон два раза, привлекая внимание. На переднем сиденье уже устроилась Лиля, потому Виктор уселся назад, предварительно закинув свой рюкзак.
— Ну, с богом. — сказал он: — поехали.
— Лиля, пристегнись. — сказала Юля и Лиля на переднем сиденье завозилась, потянула ремень на себя, наконец защелкнула его и удовлетворенная — откинулась назад.
