— Ну, сама напросилась… — беззлобно ворчит Валентина, взмахивая рукой. Профилактический подзатыльник имени Маши Волокитиной, первое педагогическое средство в команде, как говорит Витька Полищук, новый тренер — «не по голове, у нее и так там немного осталось». Но у этой Бергштейн мозгов вовсе нет, судя по всему, там кость, так что парочка подзатыльников не повредят…
Рука Вали проносится в воздухе, она качается на носках пальцев ног, удерживая равновесие. Она прикусывает губу. Чертова Кнопка!
— Ой. — говорит Лиля: — ты, кажется, поскользнулась.
— Да что ты говоришь, мелочь… — глаза у Вали нехорошо сужаются, она чувствует как со дна души поднимается та самая темная ярость, плечи расправляются, а кровь начинает бить в виски медными молоточками — тук, тук, тук-тук.
— А ну-ка иди сюда… — она приседает и делает короткий шаг вперед. Она знает, что многие недооценивают ее способность двигаться быстро. Они видят ее размеры, видят как она ходит, как двигается, как пододвигает стул — и думают что она медленная и неповоротливая… но это не так! Она специально двигается вот так, постоянно сдерживая себя. Но если пошла такая пьянка…
— Ха! — она мгновенно оказывается рядом с Бергштейн, успевая увидеть, как расширяются ее зрачки от удивления. Сейчас она схватит эту надоедливую либеро за шкирку и втолкует ей, что шутить с номером «двадцать три» команды «Металлурга» не стоит. Слишком уж расслабилась эта Бергштейн…
— Играем в салочки? — раздается голос Лили и Валентина — стискивает зубы, разворачиваясь. Она двигалась на пределе своих возможностей! Так быстро, как только могла! И все равно эта Бергштейн — быстрее. Она успела не только увернуться, но и зайти сзади, коснувшись ее плеча. Издевается!
— … грррр… — Валя выдает тихий рык из глубины гортани и выпрямляется. Нужно держать себя в руках. Она все еще может поймать эту надоедливую либеро… но только если даст себе волю до конца, снимет все предохранители, позволит красной пелене заполнить глаза, а она поклялась сама себе что больше никогда так не сделает. Потому что в прошлый раз Валерий Сергеевич ее действительно еле-еле вытащил…
Она выпрямляется и закрывает глаза. Набирает воздуха в грудь и выдыхает. Выдыхает до конца, напрягая мышцы живота и поднимая диафрагму, выжимая из себя остатки воздуха. Хааа… вот так…
— Хааа… — раздается рядом. Валентина — открывает один глаз. Ну так и есть. Эта Лиля тоже стоит рядом, закрыв глаза и шумно дышит, подражая ей. Неожиданно ей стало смешно. На кого я тут рассердилась, думает она, на Бергштейн? Она же как золотая рыбка — все забывает, обид не помнит и не понимает как атмосферу читать. Социальная аутистка, чтоб ее…
Она снова набирает воздуха в грудь и выдыхает. Успокаивается. Открывает оба глаза. Усмехается.
— Знаешь, Кнопка, а ты мне нравишься. — говорит она: — ты смелая. Безбашенная вообще. Пошли в кают-компанию вместе? Маркова на гитаре знаешь, как играет?
— Пошли! — легко соглашается Лиля: — а в салочки больше играть не будем?
— Мы можем в другую игру поиграть. Только в ней двигаться нельзя. Правила простые. Ты стоишь смирно и не двигаешься, а я тебе подзатыльник отвешу.
— Ну нет, ты мне мозги выбьешь, у тебя руки вон какие!
— У тебя мозги есть, Кнопка?
— Еще какие! У меня пятерка была по алгебре!
— Готова поспорить что учитель математики у вас в школе был молодой мужчина, да?
— Откуда ты знаешь? — озадачивается Лиля и Валентина хмыкает.
— Все-таки ты большой ребенок, Кнопка. Нет. Маленький ребенок. Раньше я думала что ты просто карлик, а ты оказывается просто шестиклассница, которая прокралась в команду «Красных Соколов». Какой позор, мы проигрываем школьной команде… — качает головой Валентина: — ну все, пошли уже в кают-компанию.
— А…
— Никого я не убивала, все это враки. Подралась, это да. Тренер меня вытащил… с тех пор не дерусь.
— А…
— Да, с моими руками можно тебя придушить запросто. Вот так, хрусть и все.
— А…
— И это неправда что я якобы с плюшевым медведем сплю. И что во сне разговариваю — тоже неправда.
— Но…
— И то, что мои братья дома коллекцию фотографий команды в купальниках хранят — тоже неправда. Хранили. Я нашла и люлей им надавала, а фотографии уничтожила. В печке сожгла.
— Ух ты! А Машкина фоточка тоже была? В купальнике?
— А ты довольно простая, а, Бергштейн?
— Чего?
— Да так, мысли вслух. Пришли. — Валентина толкает дверь с надписью «кают-компания» и ярко-синим рисунком морского штурвала. Гостиный зал в санатории Комбината был стилизован под кают-компанию на морском судне, а окна оформлены в виде больших иллюминаторов, у стены стояло пианино, полукругом были выстроены стулья, а в центре оставалось пространство для сцены. По всей вероятности, кают-компания также служила и кинозалом, об этом говорил большой белый экран на стене. Внутри кают-компании уже сидели девчонки из команды, а Наташка Маркова перебирала струны гитары пальцами и ее голос звенел, поднимаясь ввысь.
— … утром ранним… над океаном алые взметнутся паруса, и скрипка пропоет над океаном! — поет она и все подпевают ей, раскачиваясь в такт песни.
