Ну и потом… связываться с такой как Альбина это ж как жароптицево перо на дороге найти, как там — «много, много непокоя принесет оно с собой», предупредил Ивана его верный Горбунок. И скорее даже преуменьшил, чем преувеличил, потому как в результате его хозяина чуть не казнили, а уж квестов понадавали! И туда сходи и сюда и Жар-Птицу достань и Царицу Савскую с талией как у осы, высокой грудью и упругой попкой, такую как Салчакова к примеру, вот уж кто Шамаханскую Царицу сыграл бы… хотя сам Иван помнится говорил что:
… так что Ивану-дураку скорее понравилась бы Валя Федосеева с ее красотой могучей валькирии, с ее широкими бедрами и могучими плечами, ей бы еще косу до пояса, а не короткую прическу и готова мечта колхозника, такая и коня на скаку остановит одной рукой и в избу, горящую зайдет конечно же. И характер у нее надежный, девушка она спокойная, уверенная в себе, звезд с неба не хватает, но в защите лучше нее мало кто может бетонную стену поставить или ударом мяча с ног сбить. При этом она никого не задирает, чужие границы не нарушает, но и свои пересекать не дает. Вот кто будет мужу своему и опора и поддержка, надежный тыл. Да только еще нужно найти такого, кто сможет сильней ее быть, а иначе опять получится эта самая пара — «дохлый мужичок и бой-баба».
Задумавшись, Виктор сам не заметил куда идет и едва не столкнулся с парой каких-то неприятных типов на выходе у школы.
— Эй! Смотри куда прешь, козлина! — выкрикнул ему в лицо один из этих ребят и Виктор переключил внимание, прекратив представлять себе Валю Федосееву в качестве жены какого-нибудь дохлого мужичонки, их свадьбу и пятеро детей. Он помотал головой и сосредоточился на том, что происходит здесь и сейчас. А здесь и сейчас двое наглых типов напрашивались на драку, при этом оба отнюдь не выглядели Геркулесами и явно пребывали не в лучшей физической форме. Впрочем, уличная драка никогда не была про физические кондиции. В уличной драке неважно насколько ты силен, потому что правил в ней нет. Поэтому как правило в ней побеждает тот, кто готов зайти дальше. Поставить на кон больше. Пырнуть ножом, например. Если поставить на ринг здоровяка в девяносто кило сухого веса и доходягу-ботана в пятьдесят, то в жизнь доходяга не сможет победить здоровяка. Но то на ринге, где есть правила и перчатки. На улице такой доходяга может и бритвой по глазам полоснуть и отвертку в печень засадить, для этого много силы не требуется, а требуется лишь быть достаточно отмороженным. Именно поэтому Виктор воспринял угрозу, исходящую от этих двоих серьезно. Он не был так серьезен в парке культуры и отдыха, с пьяными монтажниками, потому что те просто были бузотерами в алкогольном угаре, и никто из них не стал бы бритву из кармана доставать. А эти… во-первых их было двое, они были трезвые и злые и судя по всему — напрашивались на конфликт. Что в свою очередь значит, что у них уже есть какой-то план действий. Он явно больше и сильнее каждого из них, просто по физическим показателям, но они лезут на рожон не для того, чтобы тут дуэли устраивать. Скорее всего в кармане у долговязого бритва или выкидной ножик. А тот, что пониже и коренастее тискает в кармане кастет… видно же через ткань штанов.
В голове у Виктора мгновенно вспыхнула картинка вероятной реальности, как он не дает коренастому вытащить руку из кармана, сократив дистанцию и ударив того локтем снизу-вверх, так, чтобы тот упал на спину, желательно — затылком прямо на асфальт. Тут же — схватить второго за запястье правой руки, он правша, сразу же полезет за своим ножом именно правой рукой, схватить, коротко дернуть на себя и… головой в переносицу! Не сбавляя темпа — удар-удар-удар, рывок, рычаг, бросок… хруст выворачиваемого сустава и… добивающий ногой в шею. Потом — коренастого…
— Ты чего бычишь, а⁈ — повышает голос долговязый и делает шаг вперед, хватая Виктора за грудки: — слышь, ты!
— Охолони, сявка. — говорит Виктор, делая шаг вперед. Он здорово рискует, чем короче дистанция, тем сложнее заметить движения руки внизу, но если он возле школы этих гавриков покалечит, то…
— Чего? — начал было долговязый, но Виктор перебивает его.
— Того. — говорит он: — хочешь разобраться? А ну пошли за угол, тут недалеко. Выйдем, поговорим.
