— Ну сука! — шипит долговязый, но идет. Виктор указывает путь, идет впереди, засунув руки в карманы. В то, что эти двое нападут сзади он не верит, они типичная уличная шпана, да они сегодня с ним «разобраться» пришли, а не просто подраться, но им нужна эмоциональная раскачка, они все же не являются хладнокровными убийцами, перерезать глотку напав сзади или там шило в почку воткнуть они не смогут. И не потому, что высокоморальные, нет. Потому что так тут не принято. Отмудохать вдвоем палками и кастетами, порезать лицо и потом нассать сверху на лежащего — это нормально, а в спину ударить — не принято. Моветон-с.
— Вот тут будет нормально. — говорит Виктор, останавливаясь и поворачиваясь к своим спутникам: — так чего ты там мне сказал? Будем разбираться? Один на один или твой приятель тоже в деле?
— Слышь, ты че такой борзый, а? — подобрался долговязый: — ты че такой борзый и дерзкий? Базаришь до хрена, как отвечать за базар будешь?
— Кто тут борзый так это ты. Так что — так и будешь говорить? Или все же… — Виктор скинул с себя мастерку, огляделся и повесил ее на обломанную ветку растущего рядом тополя. Сразу за школой, за гаражами был пустырь, тут на переменках собирались старшеклассники и курили, а порой и алкоголь потребляли. Тут же и все эти школьные «ты меня уважаешь» происходили, благородные идальго, еще будучи инфантами усваивали что порой честь нужно отстаивать не словами а в поединке. И так как шпаги и рапиры школьники не носили, то поединки происходили по правилам маркиза Куинсберри, запрещено было кусаться, выдавливать глаза и бить «по яйцам», а также добивать лежачего.
— Ну ты борзый, физрук… — прищуривается долговязый, но поднимать руки не спешит. Виктор знает почему. Такие как он — даже не хищники, а падальщики. Набросится на слабого — да запросто. Загнобить того, кто уже загноблен — всегда пожалуйста. Но вот сразится с сильным… эти ребята чувствуют страх как акула — капельку крови в воде, за несколько миль. Но точно так же чувствуют они и отсутствие страха. А Виктор сейчас повышал ставки, ведь в уличной драке побеждает тот, кто готов зайти дальше…
— Я тебя понимаю. — кивает Виктор: — у нас разные весовые категории, да и в боксе я не новичок. Результат предсказуем, я набью тебе морду.
— Слышь ты!
— У меня есть предложение. — Виктор растягивает «улыбку до ушей», подаваясь вперед: — давай на ножах, а? У тебя есть нож? У меня есть. Тогда ни у кого не будет преимущества, я не умаю биться на ножах, ты тоже, мы в равном положении. Левыми руками возьмемся, твой кореш ремнем свяжет, чтобы никто никуда не убежал… а в правых будут ножи. Классно? Круто? Давай, иди сюда… — он протягивает вперед левую руку, пряча правую за спиной.
— Ээ… — долговязый замирает, оценивая Виктора взглядом. Виктор смотрит ему прямо в глаза, улыбаясь и испытывая нездоровую радость внутри… наконец-то и в этом мире можно будет выпустить Темного Попутчика прогуляться… жалко, что днем, жалко, что посреди города, ему не нужны трупы, но так охота наконец расслабиться и выпустить все, что накопилось… он сглотнул.
— Ты, мужик, совсем больной… — говорит долговязый и делает шаг назад: — ты чего? Я ж тебя знаю, ты физрук в школе… а еще с детьми работаешь.
— Точно. — кивает коренастый, прячась за спину своего приятеля: — нельзя тебя к детям допускать, ты же психованный.
— Да ну вас. — расстраивается Виктор: — вы же хотели дуэли, я предлагаю дуэль. Правда сейчас не совсем удобно… давайте вечерком встретимся, там, где нас никто не увидит? Только никакой милиции!
— … я бы с тобой разобрался, но у меня… дела, вот. — долговязый продолжает пятится: — ей-богу дела! Костян, пошли отсюда, чего на него время тратить!
— Точно! Смотри у нас! Мы еще встретимся! — добавляет коренастый и двое быстро-быстро, торопясь — уходят, ускоряя шаг так, что это выглядит уже спортивной ходьбой на грани бега. Виктор качает головой, глядя им вслед.
— Ну что за люди, — вздыхает он, справляясь с адреналиновым подъемом в груди: — на самом интересном месте.
Он огляделся. Пустырь был… пуст, как и полагается порядочному пустырю, разве что перекати-поле не катилось, но как говорится не сезон. Да и нет в сибирской провинции никаких перекати-поле. А вот сдерживать адреналиновый приход после выброса — вредно для здоровья. Надо бы в самом деле к старшему брату Артура Борисенко в подпольную секцию записаться, пар выпустить в конвенциональных условиях. После спарринга всегда дышаться немного легче становится, перестает тестостерон на уши изнутри давить…
Он снял свою мастерку с обломанной ветки тополя, накинул ее на плечи, размял шею, снова вздохнул, засунул руки в карманы и неспешно зашагал по направлению к дому. По пути решил пройти длинным путем, не срезая через железнодорожные пути, а через городской парк культуры и отдыха. Вечер был приятный, в воздухе появилась вечерняя прохлада, так что почему бы и не прогуляться?
