— И не надо. — заявляет он: — просто развяжи меня. Ослабь веревки. Если даже у меня ничего не получится, то ты не виноват, я сам развязался, тебя отбросил в сторону. Вот и все. — он поворачивается спиной к своему собеседнику: — ну же! Быстрей, у нас нет времени! — а вот сейчас нужно было давить, давить, давить! Упирать на то, что времени нет, Понтовый уже принял решение и нельзя было ему дать опомниться, начать задумываться… прикосновение холодного металла к запястью дало понять ему что он все сделал верно. Веревки лопнули, и он начал растирать затекшие руки. Встает, разминает плечи и поводит шеей из стороны в сторону. После — молча забирает из рук у Понтового его нож, обычную финку с наборной рукоятью из кожи и плексигласовых вставок. Взвешивает ее в руке. Кивает сам себе и так же, молча — кивает Понтовому на выход из пещеры. Тот оглядывается и Наполи — делает легкий шаг в сторону, за его спину. Пусть Понтовый и выглядит как дрыщ на откорме, однако никогда нельзя недооценивать противника. Шаг за спину, левая рука хватает зека за подбородок, а правой он всаживает острие финки под ухо, там, где начинается челюсть. Зек выгибается в агонии и хрипит, правую руку обжигает огнем, горячая кровь выплескивается из раны, тут сразу и вены, и артерии… Наполи продолжает держать Понтового крепко, не давая ему вырваться.
— Тшшшш… — шепчет он ему на ухо: — тихо-тихо-тихо… все в порядке уже. — он аккуратно опускает тело на землю. Оглядывается. Осталось двое. Один — якут, который умеет считывать следы в лесу и второй — здоровяк Лобо. Но теперь, когда руки его были развязаны, а в правой была зажата острая финка эти двое — всего лишь вопрос времени. Техническая заминка.
Наполи закашлялся, прерывая воспоминания. К чему бы это? Он не испытывал угрызений совести за то, что обманул Понтового, война — это путь обмана, так говорил Сунь Цзы. И если говорить совсем честно, то такой человек как Понтовый и в самом деле мог бы пригодиться Семье. Без родины и флага, готовый на что угодно ради убежища и денег. В будущем — лояльный пес Семьи. Так что, если бы не обстоятельства он бы сохранил ему жизнь, однако слишком много было поставлено на карту, чтобы оставлять позади себя ненадежное звено. Слабое звено. Того, в ком ты не мог быть уверен. Тем более он не испытывал сомнений в том, правильно ли поступил, когда убрал и оставшихся двоих. Правильно. А почему он вспоминает об этом с досадой? Да потому что поймали его как ребенка на противоходе, непростым оказался якут, ох непростым. Несмотря на всю свою угрожающую внешность тот же Лобо умер мгновенно, даже не успев пикнуть, а вот якут… ему Наполи и был обязан как отбитыми внутренностями, так и глубоким порезом на левой руке… вот из-за этого он и прикусывает губу с досадой. Поймали, провели, да, конечно, второй раз он такого не допустит, да и обидчик в провале уже рыб кормит, но все-таки, все-таки…
