— Вы, Виктор для меня как раскрытая книга. — женщина откидывается на спинку кресла: — мятая спортивная форма и бардак на голове говорят о том, что вы не ночевали дома. Вы обычно ходите на работу в спортивной форме, но не в этой. Особенность смятой прически вкупе с направлением роста волос выдает то, что вы спали не в привычной кровати. Запах… — женщина втягивает носом воздух: — это «Алый Октябрь», легкий дезодорант рижского производства, тот самый которым пользуется Салчакова… и вы упомянули о том, что ее матрац продавлен. Откуда бы вы это знали? Эрго — этой ночью вы ночевали в той самой маленькой комнатке в общежитии номер три!
— Ого! — Виктор с уважением взглянул на секретаршу: — поистине ваши таланты выше неба и шире моря! Вы и правда так умеете?
— Ну нет конечно. — пожимает плечами Ирочка: — это я предположила. Потому что вы про матрац сказали. А каким дезодорантом ваша Салчакова пользуется и куда у вас волосы растут — это я без понятия.
— Вам бы в МВД работать…
— Пфф… там одни дилетанты. — отмахивается Ирочка и наклоняется вперед: — и все-таки? У вас и правда новая методика там? Как вы это все делаете? По очереди? Или все-таки в порядке стимула? Ну, как поощрение самых лучших игроков? Я бы могла вам график составить, у меня…
— … конечно! Всего хорошего, до свидания! — дверь из кабинета в приемную открывается и оттуда спиной вперед выходит высокий и худой человек, который не перестает кланяться, пятясь задом. Как только дверь перед ним закрывается, он выпрямляется и уходит, не удостоив Виктора и Ирину даже взглядом.
— Рыбзавод. — пожимает плечами Ирочка, встретив взгляд Виктора: — они все такие важные. У них на производстве куча красной рыбы и икры остается в излишках, вот они и ходят как короли. А лезвия из закаленной стали они у нас заказывают для своих заводов. Все хотят вне очереди… в этот раз вон, коробку красной икры приволок.
— А… ясно. Так что, можно мне зайти?
— Это зависит, Виктор. — женщина накручивает золотую цепочку на палец: — зависит от того, насколько мы с тобой будем дружны.
— Ирина Де… то есть Ирочка! — Виктор прижимает руки к груди: — да я ни с кем так не дружен как с вами! Я же ночью ворочаюсь про вас думаю! Как вы там, то есть тут! И вообще!
— Ладно, ладно. — она машет на него рукой: — ступайте конечно. Только Вить… ты и правда лучше от меня ничего не скрывай. По двум причинам.
— По каким именно? — Виктор задерживается в дверях, ему интересно.
— Во-первых… — холеные белые пальцы отжимают указательный с безупречным маникюром: — все равно не скроешь. У меня дедукция, помнишь?
— Так это я уже понял. Вы, Ирочка Шерлок Холмс, мисс Марпл и сестра Бонифация в одном лице. А во-вторых?
— А во-вторых… — к указательному добавляется средний палец: — от своего врача и от своего юриста не должно быть тайн.
— Врачи и юриста? — Виктор наклоняет голову: — Ирина Де… Ирочка, вы у нас юрист или врач?
— Я еще хуже. Я секретарь твоего начальника. Ступай, Витя, тебя ждут…
Дверь из красного дерева с тяжелой бронзовой ручкой открылась бесшумно, и Виктор невольно замер на пороге. Кабинет Соломона Рудольфовича простирался вперед на добрых двенадцать метров, а может и больше. Первое, что бросалось в глаза — невероятный простор, в котором терялся даже массивный письменный стол орехового дерева, стоявший у противоположной стены.
Слева тянулась стена с четырьмя высокими окнами в тяжелых бордовых портьерах, сквозь которые открывался вид на дымящие трубы комбината — сердце города Колокамска. Между окнами висели фотографии в рамках: комбинат с высоты птичьего полета, торжественные митинги, вручение ордена.
Справа господствовала огромная карта Советского Союза — от Балтики до Камчатки, испещренная красными флажками и линиями. Под картой выстроился длинный стол для совещаний, покрытый зеленым сукном, с двенадцатью креслами. На столе — графины с водой под хрустальными крышками, пепельницы из уральского малахита.
Пол устилал толстый ковер с геометрическим узором в красно-коричневых тонах, по которому ноги ступали беззвучно, словно по мху. В углу у окна расположилась зона отдыха — кожаный диван глубокого коньячного цвета, два кресла и низкий журнальный столик с шахматной доской из черного и белого мрамора.
За спиной Соломона Рудольфовича, восседавшего в высоком кресле, тянулся книжный шкаф от пола до потолка — собрания сочинений классиков марксизма-ленинизма в одинаковых темно-синих переплетах, технические справочники, подшивки журнала «Советская Сталь». На самом видном месте — бюст Ленина из самого настоящего мрамора с дымчатыми прожилками и красное знамя в стеклянной витрине.
Воздух в кабинете был прохладным и пах табачным дымом, свежесваренным кофе, полиролью и едва уловимо — чем-то медицинским. Так пахнут некоторые лекарства.
