— Конечно не так. Ни разу не видела нейтронной бомбы, но вот в сборе урожая хлопка участвовала каждый год. Пролетает самолет, опрыскивает все ядом, листья с кустов падают. Потом — проходит комбайн и собирает хлопок. Но комбайн это просто машина и часть хлопка он не может собрать. Где-то что-то упало на землю, а что-то — не отодралось от ветки и так далее. Так что после комбайнов запускают нас. С холщовыми сумками через плечо. Обязательно нужно взять с собой флягу с водой, посреди поля воды нет, а назад идти чтобы попить — это несколько километров. Три копейки за килограмм собранного хлопка — столько нам платили. Говорили, что хлопок, который мы собираем — очень низкого качества, потому такая плата. Некоторые девочки клали в сумку камни, собранные на поле, чтобы вес больше был. На некоторых закрывали глаза, принимая хлопок с камнями, но не на нас с сестрой… — она качает головой: — у нас камни не принимали. И вес всегда ниже записывали.
— Это еще почему?
— Не знаю. Тогда я уже понимала, что папа чем-то не угодил Хозяину. Люди, которые против Хозяина пошли… они как правило долго не жили. И к семьям таких людей было особое отношение. Не любили таких в Ферганской долине. Нет, я не то говорю. Не то, чтобы не любили, а скорее боялись. Как будто мы заразные были, понимаешь? — девушка помотала головой, отбрасывая плохие воспоминания: — ладно, хватит воспоминаний на сегодня, а то я опять расстроюсь. И не засну. И завтра варенная буду. Лучше ты мне вот что скажи, Полищук, у тебя с Лилькой что?
— А? В смысле? Все у меня хорошо с Лилькой.
— Ты ей голову морочишь. Женись на ней и все дела. — тычет в него пальцем девушка: — где ты себе еще такую девушку найдешь?
— Да? А вот твой брат говорит, что…
— Ой, давай про Анвара забудем, а? Он вообще не знает, чего творит. Они сюда давно переехали, у него в голове все как у Шико смешалось. Чего ты на меня смотришь? Ну, Шико, роман Дюма «Сорок Пять». Не помнишь? Там еще король у Шико спрашивает, мол чего ты нос воротишь от своих земляков, ты же тоже гасконец. А Шико отвечает, что в Гаскони он гасконец, а в Париже — парижанин. А король спрашивает — а эти? А Шико ему говорит, что в Гаскони они гасконцами не были, а в Париже стали в три раза больше гасконцами. Вот и Анвар у меня — на родине он традиций не знал и не уважал, а сюда приехал и весь такой «традиции отцов», распушился… так что там с Лилькой?
— Все сложно, — отвечает Виктор: — ты же ее знаешь. Ей пока нормально живется, ну я и не пристаю со своими глупостями. Вот если бы я в нее влюбился без памяти и принялся бы стихи писать и серенады под окном петь, то она бы тотчас меня в лес послала бы. За подснежниками, хоть и не сезон.
— Лилька — странная. — кивает Айгуля: — а ты насчет Аринки Железновой в курсе уже? Маслова не рассказывала?
— Не. А что там за сплетни вокруг нашей звезды ходят?
— Ха. А еще тренер. Должен руку на пульсе команды держать и всегда быть в курсе последних событий… ты куда опять лезешь⁈
— Ты же сказала — нужно быть в курсе и держать руку на пульсе. Вот и держу…
— Витька! Там нет пульса!
— Еще как есть.
— Нет, правда, руки убери. У меня есть что рассказать… и вообще, не веди себя на людях вот так!
— Это как?
— Это когда ты своими масляными глазками на меня смотреть начинаешь! Все сразу все понимают!
— Да я на всех так смотрю…
— Неправда! Ты так только на тех смотришь, кого ты мысленно… того! Вот! На Валю Федосееву ты так в жизни не смотрел!
— Кстати. Упущение. Нужно будет на Валю так смотреть… между прочим она очень даже ничего.
— Сотрешься, Полищук. Смотри, задавит она тебя. — насмешливо тычет его пальцем в плечо девушка: — у нее бедра знаешь какие? Как железные!
— Это будет смерть достойная воина. Я сразу в Вальгалле появлюсь и мне почетное место о правую руку от Одина выделят. И все погибшие викинги будут слушать меня с легкой завистью, потому что быть задавленным Валей — это тебе не скучной смертью от топора помереть.
— И снова он включается в режим лектора. Будем говорить о Скандинавских мифах, учитель Виктор Борисович?
— Именно. О мифах и легендах. Итак, Салчакова, настало время познакомить тебя с забавными традициями Скандинавского полуострова с так называемыми ордалиями в честь Праздника Урожая!
— Виктор Борисович, а что это вы делаете такое?
— Не отвлекайся, Салчакова, это будет на экзамене! Простыня эта тут… еще мешается…
— Виктор Борисович, а вы развратник!
— Салчакова, я ученый! Чтобы ты знала, царь любой науки — это эксперимент! Вот и сейчас мы с тобой… поэкспериментируем…
— Ммм… но разве мы не делали это только что?
— Подтверждаемость эксперимента — вот что важно. И потом, если можно туда, то можно и в…
— Витька! Руки убери!
