— Мы можем отправить тебя домой и подписать договор на реалити-шоу. Это принесет еще больше денег, — предложила я.
— Нет, нам не нужны камеры в нашем доме, только не это.
— Тогда ты главный кормилец нашего двора изгнанников, Мэйв. Нам надлежит делать все возможное, чтобы способствовать твоей карьере. Никто из нас не смог бы заработать столько, сколько нужно, не говоря уж о том стиле жизни, которым ты нас балуешь. Мы могли бы согласиться на реалити-шоу и заработать больше денег, чем в качестве частных детективов, — сказала я.
— На своем последнем фильме я заработала тридцать миллионов долларов, Мерри. Думаю, мне под силу обеспечить всех вас, хотя, должна признаться, Красные Колпаки[9] едят больше, чем я считала возможным, — сказала она с улыбкой.
Холод не уловил шутки в ее словах.
— Они ростом от двух до четырех метров и масса их соответствует росту. Чтобы воин размером с огра побежал, нужно много энергии.
Она обратила свою улыбку на него, но сейчас подразумевала не флирт, а скорее: «Разве он не милый в своём непонимании?»
— Я пошутила, Холод.
Он нахмурился.
— Мне не показалось это смешным.
— Как и мне, — сказал Дойл.
Мэйв перевела взгляд с одного на другого, а затем повернулась ко мне, смеясь.
— Порой они такие чудовищно серьезные.
— За шутками тебе стоит обратиться к Рису или Галену, — рекомендовала я, прильнув при этом к Холоду, давая ему понять, что он мне дорог, но юмор действительно не был сильной стороной моих двух главных возлюбленных.
Холод обнял меня, прижимая еще ближе. Я отпустила Мэйв, чтобы обе ладони положить на его руку, держась и опираясь о его крепкое тело. Когда он прижимал меня так тесно, от него ко мне словно перетекала сила. С каждым днем я все сильнее и сильнее любила его, и чувствовала все больше спокойствия от его присутствия в моей жизни. Однажды я потеряла его или думала, что потеряла, и это так напугало меня, что моя любовь к нему стала сильнее, ведь мысль о том, что он навсегда покинул меня, была почти убийственным горем. Я понимала, что, если потеряю его сейчас, будет еще больнее, и это очень пугало меня, но и отдалиться от него я не могла, потому что любовь, в которой сдерживаются, может завянуть так же, как цветок, который ты укрываешь от солнца, пытаясь продлить ему жизнь, но каждый цветок нуждается в солнечном свете, а любить — значит рисковать собой. Иногда рисковать всем, что у тебя есть, не только на поле боя, но и в отношении чувств. Порой, чтобы получить все, нужно рискнуть всем. Я нежилась в тепле любви Холода, позволяя ему ощущать свою любовь.
Он обнял меня крепче и наклонился, нежно целуя макушку, прижавшись потом щекой.
— Я люблю тебя, моя Мерри, — прошептал он.
— И я люблю тебя, мой Убийственный Холод.
Я повернула голову и приподнялась, чтобы мы смогли поцеловаться. Я намеренно не торопилась красить губы, потому что мы все очень много целуемся, и нам не хотелось бы появиться перед камерами с размазанной на лицах помадой, подобно клоунскому гриму.
— Видя вас двоих вместе, я продолжаю надеется, что когда-нибудь встречу еще одну любовь всей моей жизни, — сказала Мэйв.
Мы с Холодом прервали поцелуй и взглянули на Мэйв. Из-за рака она потеряла своего человеческого мужа, режиссера, что разглядел ее еще в пятидесятых годах.
— Мне жаль, что мы не смогли его спасти, Мэйв, — проговорила я.
— Даже магии фейри не подвластно исцеление человека, близкого к смерти, — ответила она.
Я хотела было подойти к ней, но Дойл, к нашему удивлению, сделал это за меня. Он протянул Мэйв свою руку со словами:
— Я знаю, что значит терять любимых, и вся магия мира не может облегчить эту утрату.
Мэйв замешкалась, но все же сжала рукой его темную ладонь.
— Видя тебя на протяжении всех этих лет возле Королевы Воздуха и Тьмы в качестве ее Мрака, несущего кровь и смерть, я и подумать не могла, что ты на самом деле был романтиком.
— Мучительно одиноким, — добавил он. — Но правой руке королевы это не было на пользу.
— Но благодаря тебе, Мерри подарила мне возможность родить ребенка от своего мужа, и теперь у меня есть Лиам.
— Магия, что помогла тебе стать фертильной, была Мерри и Галена, не моя.
— Ты дал ей возможность остаться живой достаточно долго, чтобы сотворить заклинание, это не заслуга Галена, — сказала Мэйв.
Дойл кивнул, соглашаясь, и тогда Мэйв медленно шагнула к нему и обняла. Он вдруг вытянулся и стал немного неуклюжим, но похлопал ее по спине, когда она обняла его почти с такой же неловкостью.
Позади в окне мелькнула вспышка. Движения Дойла были с трудом уловимы, словно пистолет просто вдруг появился в его руке, нацеленный на окно, когда он двинулся к нему. Холод задвинул меня себе за спину. В одной руке у него был пистолет, в другой — клинок.
— Это камера, Дойл, не стреляй в них, — крикнула Мэйв.
— Если они не научились летать, это не могут быть репортеры, — возразил он.
Мелькнула еще одна вспышка света. Из-за Холода я ничего не видела, но знала, что лучше не высовываться. Он меня защищал, я должна позволить ему выполнить его работу, но мне так сильно хотелось посмотреть.
Дойл выругался.
